7
0Она попыталась выдернуть его к себе в кабинет на «вкусный чай с конфетами», но Гарин снова отказался, хотя, когда она уже почти закрыла дверь, попросил принести чай и конфеты в медпункт. Их принести через минуту. Он предложил мне, но у меня так болела разбита в хлам челюсть и так распух язык, что любая мысль о посторонних предметах во рту моментально вызывала у меня отторжение. Гарин дождался, когда вернется медсестра, настоял на том, что меня нужно обследовать в нормальной больнице и меня сразу же туда отвезли. В красивую дорогую больницу, где я впервые узнал, какого на самом деле цвета должны быть белые стены. В палате Гарин навестил меня еще раз и именно тогда сказал слова, которые, как я теперь знаю, определили мое будущее.
— «Ты никогда не научишься давать сдачи, пока не попробуешь дать сдачи», — произношу вслух, и как будто даже в точности воспроизвожу его интонацию. — Он так сказал."
"Валерия смотрит на меня во все глаза и на мгновение как будто собирается броситься на шею или сделать что-то типа того, но потом снова обессиленно прячет лицо в ладонях и за нашим столом надолго воцаряется тишина. Это еще не конец истории, потому что после того, как ушел Гарин, появился его охранник с новой чистой одеждой, сумкой с вещами на первое время, ноутбуком, оплаченной на полгода вперед сим-картой, простым, но новым кнопочным мобильным телефоном и приличной суммой денег, которую я нашел во внутреннем кармане без каких-либо указаний о том, как всем этим распорядиться. Мне было восемь, я был круглым сиротой-подкидышем, без шансов разыскать своих биологических родителей, хотя такая мысль не приходила мне в голову даже в минуты полного отчаяния. Во всем огромном мире у меня был только я и четкое осознание того, что следующая порция таких побоев может стать для меня фатальной.
Но я так и не решаюсь сказать Валерии о том, что деньги ее отца повлияли на мое будущее гораздо больше, чем его слова. Потому что смысл слов я понял гораздо позже, когда был сыт и здоров.
— Папа был хорошим человеком, — странным отстраненным голосом говорит она, как будто вышла из генерирующая эмоции часть ее организма. — Он всегда помогал… насколько мог.
Мне нечего на это ответить, потому что то был первый и единственный раз, когда я столкнулся с Гариным. С тех пор мы никак не пересекались и, хоть я всегда помнил, кто именно выписал мне пинок в сытую жизнь, у меня даже мысли не возникало поинтересоваться жизнью своего благодетеля. Но когда судьба столкнула меня с Валерией, и я узнал, чья она дочь, все встало на свои места. Может быть, Гарин спас того трусливого мальчишку только для того, чтобы он встал на ноги, окреп и заматерел, и много-много лет спустя, точно так же протянул руку помощи его же собственной дочери.
