11
0Чувствуя себя неуютно, потому что не привыкли быть вне строя, по одному. Привыкли везде в строю, везде вместе.
— Стой!
Замерли.
Мёртвая тишина. Только ветер тащит по песку сухие ветки. Солнце печёт в лицо. Секунды текут медленно, тревожно. И хочется уже… побыстрее!
И вдруг команда:
— Приготовиться к подрыву!
Все вздрогнули, вытянули из-под поясов провода. Зажали в ладонях кнопки взрывателей. Напряглись. По лицам, оставляя мокрые полосы, потёк обильный пот.
— Готовы? Тогда…
Пауза.
Пауза…
И команда… Та, последняя… Как удар наотмашь!
— Подрыв!
Все разом нажали кнопки. Как их тренировали — не раздумывая, не сомневаясь, не допуская паузу!.. Как в воду с обрыва!
Цепь замкнулась… Что-то зашипело, взорвалось и повалил дым. Кажется, от каждого курсанта.
Сработали вставленные в «пояса шахидов» пиропатроны. Обыкновенные пиропатроны. И больше ничего не произошло — никого не разорвало, никто не упал, никто не умер. Все остались живы. И все выполнили приказ…
Все?.. Нет, не все! В одном месте дыма не было. Был один курсант, возле которого не вился дымок. А это значит… Это значит он не нажал кнопку, как все, он испугался, он не захотел умирать. Один-единственный.
Все взгляды устремились на него.
И он опустил голову.
— Стройся!
Построились.
— Я дал вам право выбора. Каждый должен был решить для себя, готов он пожертвовать жизнью ради своего народа и Аллаха или нет. Решить — до приказа. И тогда — уйти. Просто уйти. После приказа — это уже не слабость, не трусость, это уже предательство! А за предательство нужно нести ответственность.
Курсанты подумали, что теперь им придётся наказать труса и уже, возможно, не просто бить его в лицо кулаками, а топтать ногами и, может быть, даже забить до смерти.
Они были наивны, эти юноши. Они думали отделаться легко.
— Из-за него, — указал пальцем инструктор, — из-за его трусости вы все будете подвергнуты новому испытанию, потому что каждый из вас должен отвечать за всех! Вы «братья», и проступок одного ложится тенью на всех остальных. И отвечать придётся всем. Снять пояса!
Пояса сняли, сложили горкой.
— Сбор через двадцать минут. Разойдись.
И все разошлись. Все — в одну сторону. А тот, кто струсил в другую. Потому что остался один.
Через полчаса они стояли подле знакомого стола. На котором, рядком, были разложены пояса. Но уже не те, другие. Хотя точно такие же.
Прозвучала уже знакомая команда:
— Надеть пояса.
Надели. Привычно затянули ремни. Встали в ряд. Два десятка воинов Аллаха, рассчитанных на одну атаку. Всего одну, но возможно, более разрушительную, чем если идти на врага с автоматом наперевес.
— Занять исходные!
Пошли, потянулись на полигон.
— Разойдись! Дистанция пятьдесят метров!
Разошлись в стороны. Встали.
— Шире… Шире!..
Отошли подальше друг от друга.
