Смертельные прятки

За годы работы в разведке он успел отвыкнуть от вторых ролей, так что каждое слово похвалы, сказанное в адрес «Марка», воспринималось им как личное оскорбление.

Ему тоже присвоили псевдоним, под которым он должен был работать в США. Вик – так теперь его называли. Прозвище такое же неопределенное, как и его обязанности, но в разведке не выбирают. Зато сумма, выданная на создание прикрытия, его очень порадовала. Пять тысяч долларов США! Хорошее подспорье. Для одного было бы шикарно, но теперь, имея жену-финку, он не мог уехать из Финляндии без нее. Ханна ждала его в Финляндии, собирала сумки и мечтала о том, как шикарно заживет в Америке.

О том, кто он и чем занимается, Ханна не знала. О его первой жене, разумеется, тоже. Ханна восторгалась упорством мужа, сумевшим отвоевать свое право переехать в Америку, в страну возможностей. Как он относился к Ханне? Да никак. Поначалу, пока отношения пахли новизной, ему казалось, что это неплохой вариант. Когда же новизна прошла, он понял, что скучает по Ханне не больше, чем по Акулине.

– А чего, собственно, вы от меня хотели? Чтобы я восторгался вашими прелестями до гробовой доски? – С этого места он всегда начинал дискуссию с бывшими женами. – Чем таким особенным вы могли похвастаться? Крепкими сиськами? Пустое. Такого добра у каждой бабы под кофтой. Щупай – не перещупаешь. Ты, Акулина, хоть кроткая была. Никогда голос не повышала, сына мне родила. Как он там, кстати? Не пошел по наклонной, как его отец?

Про сына он вспоминал с определенной долей ностальгии. Ему казалось, что, будь он рядом, жизнь приобрела бы какой-то смысл. Может, он и пил бы меньше. Может, и не стал бы тем, кем стал. Но, увы, вернуться в прошлое и что-то переиграть не удавалось еще ни одному человеку на земле. Почему должно получиться у него?

– Эх, жизнь моя бедовая! Столько было возможностей, и я все их профукал.

Бутылка самогона, принесенная из бакалеи Берни, все еще оставалась запечатанной. Она стояла на столе, подмигивая отсветом лампы от пузатого бока, будто приглашая: открой меня, пригуби, и все забудется. Так он и сделал. Распечатал бутылку, плеснул в рюмку. Подумав, долил немного воды, чтобы увеличить объем. Теперь ему приходилось идти на ухищрения, чтобы насытить дракона, сидящего внутри. Выпивка дорожала, а денежное довольствие не увеличивалось.

– Если так пойдет и дальше, мне придется на паперти милостыню просить, – сообщил он пузатой бутылке. – И почему об этом не думают те, кто отвечает за мое содержание? Непонятно мне это.

На самом деле он все прекрасно понимал. Те, кто выделял ему средства на содержание, больше в его услугах не нуждались, поэтому и не беспокоились о повышении жалованья. Какое жалованье, когда работа не ведется.