0
0
(«Как же с тобой такое приключилось, миленькая?» — спросила мать девочки, лежавшей на соседней койке.
Отец запустил в неё сковородой с загоревшимся жиром. Футболка с эмблемой группы «Хьюман лиг»[16] тут же вспыхнула.
«Случайно», — шепнула Терри. Так она отвечала всем, включая инспектора социальной службы и медсестёр. Уж лучше сгореть заживо, чем заложить отца.
Когда Терри только-только исполнилось одиннадцать, мать ушла из семьи, бросив трёх дочерей. Даниэлла и Черил, недолго думая, съехались со своими парнями. А Терри осталась с отцом, жарила ему картошку и верила, что мама скоро вернётся. Все мучения и ужасы первых дней и ночей, проведённых на больничной койке, казались ей не напрасными: она была уверена, что мама узнает о таком несчастье, примчится и заберёт её. Заслышав, как открывается дверь в палату, Терри всякий раз надеялась на чудо.
За долгие полтора месяца одиночества и боли её не навещал никто, кроме бабушки. В тихий час или по вечерам бабуля Кэт подсаживалась к ней на кровать и учила говорить «спасибо» медицинским сёстрам, а сама хранила суровое и решительное выражение, сквозь которое иногда проглядывала нежность.
Как-то она принесла Терри дешёвую целлулоидную куклу в блестящем чёрном плаще; Терри её раздела, но под плащом ничего не нашла.
«Бабуля, она ж без трусиков».
И баба Кэт посмеялась. Баба Кэт не смеялась никогда.
Вот бы ты была моей мамочкой.
Она мечтала жить с бабушкой Кэт. Просила, чтобы та взяла её к себе, и бабушка обещала. Иногда Терри думала, что время, проведённое в больнице, несмотря на все мучения, было самым счастливым в её жизни. Там она видела только покой, добро и заботу. Терри рассчитывала, что скоро переедет к бабуле, в домик с тюлевыми занавесками, и больше не вернётся к отцу, никогда не окажется в своей спальне, где, что ни вечер, распахивалась дверь с портретом Дэвида Эссекса[17] и у кровати возникал глухой к её мольбам отец, уже с рукой на ширинке.
Бросив дымящийся окурок на кухонный пол, Терри пошла к выходу. Никотин не вставлял. Она двинулась по дорожке, в ту сторону, где скрылась Черил. Краем глаза она увидела двух соседок, которые болтали на тротуаре, а потом уставились на неё. Не видали, что ли? Ну глядите. Терри знала, каким словами её честят все, кому не лень; порой эти слова неслись ей вслед. А одна гадина из соседнего дома вечно строчила на неё жалобы в совет, что, мол, у Терри на газоне помойка. Чтоб им всем сдохнуть, сдохнуть, сдохнуть…
Терри прибавила шагу, чтобы убежать от своих мыслей.
Ты хоть знаешь, кто отец? Вот потаскуха! Всё, я умываю руки. С меня хватит, Терри, я сыта по горло; сама разбирайся как хочешь.
С тех пор они не разговаривали: бабка Кэт обозвала её, как все. Терри в долгу не осталась.
Да пошла ты на хер, коза старая, катись.
