Случай из практики

– Мажея приезжала просить за мужа, – проронил Арнелий, глядя в сторону. – С обоими детьми. Просила помиловать его… Если бы она начала рыдать и упала бы мне в ноги… не знаю, что бы я тогда сделал. Но Мажея оставалась все такой же гордой, унижаться она не стала. Просто попросила… А я смотрел на ее детей. Знаете, госпожа Нарен, я тогда уже догадался, что ее младший сын – не от Ференца. – Арнелий искоса посмотрел на меня. – Лагарста – очень древний род, а вы знаете, что такие наследственные линии часто бывали магически усилены.

– Как ваша, – кивнула я. – Я об этом тоже думала.

– Так вот, старший мальчик был похож на Ференца как две капли воды, – продолжил Арнелий. – А младший – одно лицо с матерью. И я смотрел и думал, что этот мальчик мог бы быть моим сыном… если бы что-то сложилось иначе.

– Но вы не спасли Лагарсту, – сказала я. – Он лишился всего.

– Я спас ему жизнь, – отрезал Арнелий. – Большего сделать было нельзя. Многие, правда, шептались, что лучше бы плаха, чем такое существование, но я знал – Ференц очень любит жизнь. Да и потом, у него оставалось одно имение, а еще у него была Мажея и двое детей. Мальчишек он любил, это все знали. Они уехали всей семьей, и с тех пор я не видел ни Мажеи, ни Ференца…

Я прикинула в уме: насколько я знала, Лейде было лет четырнадцать. Вряд ли таинственный любовник Мажеи навещал ее в имении мужа, стало быть, она уезжала из столицы уже беременной. Любопытно все же, кто был этот неизвестный? Впрочем, не так это и важно.

– А три года назад Лагарсту обвинили в занятии запретными искусствами, так? – произнесла я.

– Да, – ответил Арнелий. – На этот раз доказательств было предостаточно, Ференц увлекся смертоведскими штучками… Делом занималась комиссия от Коллегии. Вы, кажется, были в длительном отъезде.

– Я все равно не имею права заниматься подобными делами в одиночку, – вздохнула я.

Интересно, зачем Лагарсте потребовалось общаться с мертвыми? Может, он хотел что-то выяснить? Узнать, например, кто его подставил с той злополучной девицей… Отчего-то у меня складывалось стойкое впечатление, что Ференц Лагарста был невиновен. Я, видите ли, имела удовольствие с ним общаться лично. Конечно, времени прошло немало, люди меняются с возрастом, но он не был похож на человека, способного вскружить голову юной вертихвостке, да еще дочке приятеля, а потом испугаться последствий и бросить ее, даже не подумав, что девица-то распустит язык. Я бы скорее поверила, если бы сказали, будто Лагарста сам прикончил ту девицу и спрятал тело. Доказательств у меня, конечно, не было, но я привыкла доверять своей интуиции.