0
0Почему он ее раньше не остановил?! Но главное – почему не позволил закончить?
А после поняла почему.
Потому что когда тебе признаются в любви – нужно либо отвечать взаимностью, либо расстаться и никогда больше не видеться. А Алекс не мог себе позволить ни того, ни другого. Чертово наследство! Ему просто нужна удобная жена и все. Не собирается он делать ее счастливой. Лжец.
Обаятельный, умеющий говорить нужные красивые слова лжец!
Алекс теперь уж и сам был смущен. Но желание выспросить у нее все о заколке меньше от этого не стало.
– Вы ведь узнали жар-птицу, Лиза? Верно? – допытывался он. – Где вы ее видели?
– Так она еще у вас, эта жар-птица?
– Нет. Мы с Кошкиным отдали ее матери Марии Титовой. Вам знакомо это имя?
Лиза хмуро молчала и смотрела теперь на носки собственных туфель.
– Вижу, что знакомо, – сам догадался Алекс. И продолжал расспрашивать: без нажима, но так, что улизнуть от разговора не вышло бы. – И о том, что заколка принадлежала вашей матери, вы тоже солгали?
– Положим, солгала. И что? – огрызнулась Лиза. – Скажите лучше вы – эта девушка и правда мертва?
– Да. Сочувствую.
Последнее слово он произнес не совсем уверенно: видимо, не знал, стоит ли сочувствовать. А Лиза помогать не собиралась. Смотрела на носки туфель и оставалась безучастной к словам.
– Вы не хотите мне рассказать, что вас связывало с Марией Титовой?
– Не хочу.
– Однако вы обещали.
– Ну и что? Вы тоже обещали сделать меня счастливой – только ничего у вас не выйдет. Оставьте меня в покое, любезный Алекс! Можете выдать меня с головой вашему Кошкину, однако я все равно ни в чем не признаюсь! Так и передайте ему!
– В чем вы не хотите признаваться?
– Не ваше дело!
Лиза последними словам ругала себя за неумение держать язык за зубами – и уж теперь за лучшее сочла просто сбежать. Ничего более не объясняя. Да и зла она была на Алекса сверх всякой меры!
* * *
Остаток вечера прошел скомкано: не утруждая себя церемониалом, Лиза убежала наверх. Наутро же, как часто бывало прежде, раскаялась в излишне экспрессивном поведении. Начала думать, как бы уговорить Алекса не разрывать помолвку – да только к завтраку испытала что-то вроде déjà vu.
Прямо в столовую ей доставили подарочную коробку с орхидеями…
И то были не очередные фокусы матушки Алекса: к цветам прилагалась карточка, подписанная крупным изломанным почерком.
«Дорогая Елизавета Львовна, пусть и неведомо мне, что я намедни сказал не то – тем не менее, нижайше Вам кланяюсь и прошу прощения. Вы правы, а я нет. А.Н.Р.».
Записку Лиза перечитала трижды, и успела за это время испытать всю гамму чувств. Сперва она ухмыльнулась, порадовавшись, какой угодливый ей достался жених – прямо таки золото! Потом устыдилась.
