След белой ведьмы

Алекс же продолжил, осторожно подбирая слова:"

"– Кроме того, до сих пор не ясно, кто застрелил Аглаю Савину. Возможно, тоже родственники… Хотя Лев Кулагин, увидав тот самый револьвер с малахитовой рукояткой, тотчас признал в нем свой. Крайне удивился и утверждал, что такой же лежит в его кабинете. Однако когда я поехал да поглядел сам – ларец из-под револьвера оказался пуст. Странно это… А впрочем, я уверен, что Кулагин говорит правду! Кабинет не запирается, да и в дом пробраться не сложно. Кулагина подставили все те же Савины, без сомнений!

Пока говорил, Алекс придирчиво изучал реакцию Кошкина – но тот опять же был не слишком впечатлен новостью:

– У Кулагина действительно полно причин убить Аглаю, однако бросить собственным столь приметный револьвер подле дома жертвы… это глупо. В вашу версию, Алекс, верится куда больше.

Алекс с облегчением вздохнул.

– Да и со смертью главного фигуранта – Фёдора Руднёва – странности…

– Разве он не упал на рельсы при всем честном народе? – перебил Кошкин.

– Очевидцы говорят, прежде Руднёв схватился за сердце – потом уж упал. Это-то и странно: сердечный приступ в тридцать два года…

– А вскрытие что показало? – резонно поинтересовался Кошкин.

– Вскрытие показало, что сердечный приступ имел место быть… – не стал спорить Алекс. – Однако родня Фёдора утверждает, что сердцем он никогда не страдал. Они подозревают отравление неким лекарством.

– Их воля.

Кошкин безразлично пожимал плечами и держался совершенно свободно. И на Шувалова, и на Алекса он взирал спокойно, не поведя и бровью. Даже видавшего виды его прежнего начальника это поразило да заставило чуточку раскраснеться:

– Савиным вскорости станет не до их племянника, это так, – все-таки заговорил Платон Алексеевич. – Однако покамест они имеют власть огромную, ровным счетом ничем не ограниченную. Вы это понимаете, Кошкин? Ежели они захотят сыскать того, кто отравил Фёдора Руднёва… боюсь, даже я не сумею им помешать.

– Что ж, пускай попробуют, – глядя ему в глаза, ответил Кошкин.

Ответ был исчерпывающ.

Алекс вскоре ушел, не стал дожидаться, чем кончится разговор. Но полагал, что Платон Алексеевич предложит Кошкину уехать в столицу – и не знал, что сказать Кошкину, ежели тот спросит его совета. Кошкин прежде, по крайней мере, до последних событий, желал вернуться – Алекс это знал. К тому же в Петербурге дожидается эта его волоокая красавица, и дай Бог, чтобы у них все сложилось…

Однако Алекс был уверен, ежели Кошкин уедет – дело против Савиных развалят. В местной полиции не останется никого лично в нем заинтересованного.

В любом случае, Алекс надеялся, что Кошкин хотя бы на свадьбу его останется. Подумав о Лизе, Алекс невольно улыбнулся.