Сходняк

Карташу тут еще бывать не доводилось, но наслышан о нем Алексей был весьма и теперь с прямо-таки детским любопытством смотрел в окно."

"Рассказывали, что Ольховка – это центр по торговле наркотой всевозможных категорий прихода, несовершеннолетними девочками, оружием и абсолютно всем, что запрещено законом. Рассказывали, что человек посторонний, случайно забредя в Ольховку, может сгинуть тут навсегда, совсем как в Гарлеме. Рассказывали, что здесь расположены резиденции местных наркокоролей, полководцев армий ни щих и попрошаек, генералов воровского мира, цыганских баронов, паханов, бугров и авторитетов различных мастей... На первый же взгляд окраина Ольховки более всего напоминала деревеньку, мирно подыхающую от отсутствия денег, рабочей силы и желания творить счастье собственными руками. Покосившиеся деревянные домишки, рассохшиеся заборы, заросшие огородики и грядки... Где-то лениво, скорее для порядка, брехала собака, на дорогу, извилистую и колдобистую, с видом гордым и неприступным, как у привокзальной шлюхи, вышла тощая грязная курица, посмотрела на «Фольксваген Гольф», брезгливо отвернулась и удалилась обратно в придорожные кусты. («Ниву» на «Гольф» они сменили у самого въезда в Шантарск. Сие чудо немецкого автомобилестроения было подогнано двумя хмурыми ромалами; без лишних слов ромалы помогли перегрузить тело Руслана в багажник «Фольксвагена», молча обняли Михая, пересели в «Ниву» и были таковы.) Попетляв по ольховским закоулкам, импровизированный катафалк выехал к местам более цивилизованным – домишки теперь попадались все больше каменные, с башенками и горгульями, все больше за впечатляющими кирпичными заборами и, на первый взгляд, стоимостью в цифирку с не меньше чем шестью нулями зеленых американских долларов США, – и наконец свернул во двор строеньица скромного и нешибко богатого – одноэтажного ухоженного домика из шлакоблоков, остановился у крыльца. Невесть откуда набежала толпа женщин, закутанных в черные одеяния, чем-то напоминающие грузинские, машину тут же облепили чумазые детишки... Михай и Леня выбрались наружу, женщины, причитая в голос и не обращая на прочих ни малейшего внимания, обступили их и увели куда-то за угол – не иначе, цыганское радио (а скорее, мобильная связь) уже известило табор о несчастье с сыном Руденко. Карташ почувствовал себя неуютно, неизвестно, как воспримет таинственный баро, «начальник ромалов», появление чужаков на своей территории – тем более чужаков, так или иначе имеющих к смерти одного из семьи...

Единственные русские в радиусе как минимум километра вышли из машины, и пацанят тут же как ветром сдуло; Алексей решил было, что детишки испугались их, но – нет. Не их.