Сходняк

– А мне твоя тыква казалась попрочнее, – едва слышно прошептал Карташ. – И что теперь с тобой сделать? К праотцам тебя определить или в больницу?

Вопрос был чисто риторический. Не мог Карташ вот так вот взять и пристрелить безоружного, не сопротивляющегося человека. С которым, вдобавок ко всему, недавно пил португальский коньяк. Поэтому Алексей ограничился тем, что огрел Попа рукоятью по темени, дабы не скоро очухался, да еще для надежности надел на него наручники, содрав их с пояса убитого охранника. Было бы, конечно, совсем неплохо потолковать с Попом по душам, выяснить, чей он человек. Но вот незадача – некогда.

Чей, чей... Карташ видел двух возможных претендентов на роль хозяина Попа: белобрысую сволочь и Фрола. Хотя за Попом мог стоять и некто, совсем неизвестный Карташу. Хрен их тут разберет, кто против кого и чего замышляет!..

Но кто бы ни был истинным хозяином Попа, он разработал операцию так, чтобы сохранить своего штирлица на прежнем месте. Ради пешек, пусть и в количестве трех штук, штирлицами в здравом уме не разбрасываются.

Поэтому и обязаны появиться на сцене таинственные нападающие, которые должны обеспечить Попу алиби.

Поп – бывший мент. Значит, умеет не только раскрывать, но и инсценировать преступления. Он задумал какую-то инсценировку, для того и потащил убитого к убитому. Стал бы он заниматься этим, если бы собирался линять вместе с остальными? Не стал бы. Значит, Поп намеревался остаться тут и предстать пред грозны очи Зубкова, что-то наплести олигарху, выгородить себя, а то и, еще лучше, представить себя главным героем отшумевших баталий, добиться главного – сохраниться возле властелина земли алюминиевой. Но как он оправдает, объяснит свое, мягко говоря, легкомысленное решение собрать пленников в одном дворе? Или действительно от Зубкова по телефону поступило такое распоряжение? Черт, знать бы наверняка!.. Но не отвлекаемся.

Его слова по рации: «Возьму на себя», – подразумевали устранение третьего охранника. Но почему тогда вообще всю операцию не взял на себя, чего ему стоило перекоцать всех до единого, включая и нашу троицу? Боялся, что мы разбежимся по двору, лови нас потом? Нет, ерунда, у нас, безоружных, нет ни единого шанса.

Тогда что выходит? Надо вычислить план противника. Думай, Карташ, думай, от этого зависит жизнь твоя и Маши с Гриней, иными словами – все от этого зависит, – подхлестывал себя Алексей. И мысль работала в усиленном режиме. Кто у нас самый бесполезный как свидетель чего бы то ни было? Маша. Вот ее, скорее всего, и «спасет», «отстоит» Поп, а она подтвердит, как он героически бился с вражиной.

Собираются их брать в плен или убивать? Карташ обязан был исходить из худшего.

Он выскользнул наружу. Уже совсем стемнело, стало неуютно.