Сходняк

Сами Карташ и Гриневский, не привередничая, ограничились подбором спортивных клифтов подходящего размера."

"– Если уж взялись заботиться, могли бы и новое белье принести, – пробурчала Маша.

Замечание было адресовано Гоше, который перекуривал, сидя на лавке.

– Чего копаетесь? – в предбанник заглянул недавний рефери по прозвищу Поп.

– Идем, идем, – Гоша затушил сигарету, потом открыл один из шкафчиком, за открытой дверцой чего-то там поколдовал и появился из-за дверцы с пивным пластиковым стаканом в руке, до половины заполненным прозрачной жидкостью, а в жидкости той шипела, шла пузырями, на глазах растворяясь и утончаясь, таблетка.

– На, выпей, боксер, – Гоша протянул стакан Карташу.

– Обойдусь. – Карташ отрицательно мотнул головой и ладонью отстранил стакан.

– Да не ссы ты, не яд. Допинг. За пидера божусь, путевый допинг. Какой штангисты хлещут перед рывками и толчками. Тебе в самый раз пойдет, а то без него может вконец поплохеть. Ща ты еще на старом порохе тарахтишь, а когда откат начнется, то станет хреново. Можешь мне поверить, я в этом рублю. Ну, не отрава, тебе говорят. Гляди, сам хлебну.

Гоша действительно отхлебнул из стакана.

– Ну, пей давай! Зуб велел привести тебя в норму, так что все равно выпить придется.

– Ну, раз Зуб велел...

И Карташ выпил. Вряд ли можно заподозрить простоватых здешних обитателей в аристократических изысках с ядами в духе Медичи и прочих убежденных отравителей эпохи Возрождения. Ну, а ежели и вправду он вливает в себя допинг, то лишним тот никак не будет. Алексей чувствовал, что накарканный Гошей откат уже подступает: тяжелели мышцы, накатывала слабость, разнылась разбитая губа, глаз постреливал и слегка мутило.

– Небось отходняк от него зверский, – сказал Алексей, отдавая бокал. По вкусу употребленное взаглот пойло напоминало разведенную в воде зубную пасту «Поморин».

– Не ссы, – в который уж раз сказал Гоша. Видимо, этот оборот речи был у него любимым. – Это те не водка, балда гудеть не будет. Продрыхнешь опосля не восемь, а четырнадцать часов, всего делов...

Что там будет дальше, неизвестно, приходилось верить Гоше на слово, а сейчас в организме Карта-ша происходили разительные перемены к лучшему. По. силе и быстроте животворящего преображения сие чудо можно было сравнить лишь с грамотно проведенной опохмелкой: когда секунду назад тебе казалось, что руки и ноги навсегда залил свинец, что лопается по швам головной мозг, но вот секунда миновала, и дрянь из тела утекает, как грязь с мостовой во время ливня, а в просветлевшем организме расцветают бутоны радости и счастья. Расцветают яблони да груши. Петь, кстати, тоже тянуло.

– Если бы ты дал хлебнуть этого раствора до боя, я б твоего пахана отделал, – сказал Карташ, с силой завязывая шнурки кроссовок.