Сходняк

В очередном съезде воровской партии Советского Союза, пусть и бывшего. Надо сложить систему, а для этого трэба сойтись всем вместе. Понятно, что выбрали Россию – все же матка. А всякие мелкодержавные амбиции, типа «хай живе вильна и незалежна», это заклинания для политиканов, этим они, как на-персточники скороговоркой, отвлекают взгляды от блудливых ручонок...

А что остановились на Шантарске... Всех все устраивает. Вдали от беспокойных столичных центров, крупный город подстать солидности мероприятия, город с правильной репутацией. Были, конечно, еще города на выборе, окромя Шантарска... Не скрою, я тоже руку приложил, попросил кого надо замолвить словечко, потому как принять у себя подобный сходняк – это не только честь и вписывание себя в историю, а еще и упрочение позиций.

Как нетрудно догадаться, я пообещал обеспечить порядок на моей земле.

Теперь прикиньте, что будет, если я подведу людей. Лучшим выходом будет – самому застрелиться из двух пистолетов сразу, для пущей надежности. Так что кое в чем мы с вами похожи: играем по крупным ставкам. Чтобы сходняк прошел на уровне – а иначе, понятно, и быть не могет, – требуются очень большие деньги.

Конечно, можно взять из общака, наскрести по сусекам... Но зачем, когда деньги лежат на болоте в виде платины? И эта платина моя.

Карташ удивленно вскинул брови.

– Да, товарищ старший лейтенант, или, если больше нравится, господин старший лейтенант, да. Моя. Пусть ее и нашел Зуб – но все равно моя. Потому как это мой город, моя империя, а в любом нормальном государстве самым тяжким преступлением считается неуплата налогов. И неважно, какой власти не платятся эти налоги, белой или черной, нет существенной разницы, в общак не платят или в государеву казну. Преступление все равно остается самым тяжким. Зуб мог бы по-дружески прийти ко мне, получить законные проценты с месторождения, и жили б мы в любви и согласии... А ведь нет, скрыл прииск, сам навариться надумал. Так что я просто решил изъять неуплаченные налоги, неуплаченные за те годы, что существовал прииск. А изъять эту платину можно было только силой, и никак иначе.

Господин Зубков, надо отдать ему должное, тайну платинового прииска не доверял никому. Прииск был замкнут прямо на него. И он не то что в общак долю не отстегивал – он никому ничего не отстегивал, брал только себе, делясь лишь с небольшим числом посвященных. Тот, кого ты в своем рассказе поименовал Седым – и чья кличка на самом деле была Седой, – был закорочен на Зуба напрямую, без всяких звеньев. Информацию о прииске удалось добыть лишь незадолго до его, прииска, ликвидации.