Сходняк

– ""Рекомендация по действиям комсомольского актива военной части в условиях начала военных действий"", – прочитал Фрол на обложке книжицы, вздохнул и бросил книжицу на командирский стол. – Нет, каков штиль, а? Дыхание ранешних времен! Теперь так писать не умеют... Лохматый, ну что там?

Лохматый просунул наголо бритую голову (отсюда, конечно, и кличка) в дверной проем:

– Все ништяк, Фрол. Никаких накладок не будет.

– Ага, значит, мы остаемся, – удовлетворенно рказал Фрол и достал сигареты. – Одна беда у твоей «точки», старлей: мобила не берет. Пришлось Лохматому сбегать в сторожевой дом. Как выяснилось, не зря сбегал... Ну что, приступим. Разговор у нас, надеюсь, получится долгий. – Фрол закурил. – Был такой законник по имени Батенька, он бы одного только факта нашей беседы не одобрил. Эх, воплей было бы! «Вор не должен иметь дело с вохрой, бабу к делам подпускать нельзя!» Я, разумеется, с большим почтением отношусь к тому, что именуется воровскими понятиями, но считаю, что ничего не стоить превращать в окаменелую догму. Тем более, в наших беспрерывно меняющихся условиях, к которым если не приспособишься сам, то тебя приспособят насильно... приспособят, как в той байке про Прокруста и одноименное ложе. На этом, запев, зачин и прочие увертюры считаем законченными, и я буду слушать главную партию в нашей опере.

Фрол подвинул ногой стул, бросил на грязное сиденье какую-то газету, сел, закинул ногу на ногу.

А Карташ вдруг поймал себя на том, что только сейчас черный губернатор Шантарска впервые повернулся к ним анфас, а не в профиль, впервые поочередно обошел их убойным взглядом серых глаз. Всякая болтовня и балагурство, если и были, то все закончились.

На КП наступило молчание, к которому бункер больше всего привык за последние годы, тишину нарушало лишь шебуршание боевиков в соседней комнате.

Молчание было тяжелым, давящим.

– А не надо ввязываться было, – прервал паузу Фрол, и сказал он это уже другим голосом. – Кто за уши тянул? Нагреться по-легкому захотелось, да?! С-сопляки... Куда полезли, спрашиваю?! Я посторонних жмурами класть не люблю, но где тут посторонние? Я вижу сплошь замазанных. Сидели бы, где сидели, – были бы посторонними, никто б за вами с волынами не гонялся. А потом пойдет шепоток: вот, мол, Фрол, гад какой, мокрушник, невинных людишек мочит... А на кой мне мочить невинных, спрашивается, грехи множить, или пули девать некуда, людей нечем больше занять?!

Фрол бросил окурок на пол и растер его ногой."

"– Короче, сейчас расскажите мне все, вывернитесь наизнанку. И выворачиваться вам придется без остатка, соколы мои, без малейшего остатка. Не просто как у попа на исповеди, а гораздо искреннее. И совершенно добровольно, что характерно.