5
0Панорама ночного города с большой высоты ошеломляла зрелищем залитых огнями проспектов и высотных зданий-исполинов. Глаза выхватили быстро движущуюся ленту, промелькнувшую вдали и исчезнувшую в темноте - это скоростной поезд канул в подземку. Мелкие точки фар ползли по улицам, растекаясь по своим делам. Столица, которая не спит.
- Нравится? - спросил над ухом подкравшийся Мелёшин, и я вздрогнула от неожиданности.
- Нравится. Поди специально ходишь голышом перед окошком, чтобы на тебя любовался весь город?
- Я бы походил, - ухмыльнулся он, - но стекло одностороннее.
- Мы так не договаривались, - возмутилась я. - Чулана нет, к тому же делишься своей постелью. Сам-то как собираешься спать?
- Выставлю температуру в спальне и буду потеть. А подушек у меня еще три, хочешь проверить?
- Не хочу, - буркнула я недовольно. - Как диван раскладывается?
- Уже постелил, - показал Мэл приглашающим жестом.
И точно, диван оказался разложен и застелен. Я отчего-то засмущалась.
- Не стесняю тебя, Мелёшин?
- Не стесняешь, - подтвердил раздраженно, наверное, недовольный тем, что спросила о неудобстве раз пятьсот. Я, может быть, не хочу выглядеть лисичкой со скалочкой, которая, наспавшись и объев добрых хозяев без меры, спросила: ""Не стесняю вас?"". А хозяева и спустили её скалочкой из избы.
- Хочешь в ванну? - спросил Мэл. Заметив мои колебания, сказал решительно: - Пошли, покажу.
Он подвел к другой стене и открыл незаметную дверь, похожую на ту, что вела в его спальню. Небольшое помещение, отделанное в светло-лавандовых тонах, отдаленно напоминало ванную в доме Севолода.
- Знаешь, Мэл, пожалуй, схожу в душ, - сказала я неуверенно. - Можно?
- Нужно, - он выудил из шкафчика сложенное полотенце. - Заодно отогреешься после улицы.
- Спасибо, - поблагодарила прочувственно.
- Папена, еще раз посмотришь на меня преданными овечкиными глазами... даже не знаю, что сделаю, - выдал он и стремительно покинул ванную.
Я-то в чем виновата? Всего лишь хотела показать, что благодарна за помощь и поддержку. А Мелёшин сразу - ""овечкины"".
Поскольку хозяин разрешил, воспользуемся моментом и облагородим тело мытьем.
****
У тебя нет ни терпения, ни желания его сдерживать. Обойдя на десятый раз уголки зала, возвращаешься к двери. Чертыхнувшись, дрожащей рукой выводишь торопливо нужную октаграмму и замираешь, не решаясь соединить невидимые символы, а потом натягиваешь волну, и преграда начинает истекать прозрачностью.
Она стоит у настенного зеркала, не торопясь заходить в душ, и перебирает кремы, пенки и одеколоны. Каждый. Отвинчивает крышечку и вдыхает запах.
