Сильная женщина

Она не обратила на мой тон никакого внимания и продолжила:

- Я ознакомилась с Вашим делом и считаю Вам надо сознаться.

Интересно, прежде чем городить чушь, она хоть посмотрела графу ""работа"" в протоколе задержания?

- Да? И кто же Вам дал дело почитать? С каких это пор адвокату подозреваемого предоставляется дело в ходе расследования?

Она быстро-быстро заморгала нарощенными ресницами. Как бы не улетела. Придержала бы, да сижу, отделенная от нее решеткой.

Пока она не вспомнила про свои ненужные советы, я добавила:

- Давайте, Вы просто посидите и помолчите, а я сама разберусь.

Она позвала Полтавцева. Он заполнил анкетные данные и спросил:

- Желание написать явку с повинной не появилось?

Я оскалилась:

- Да что Вы! Я, прям, на курорт попала. Трехразовое питание, режим, приятные собеседники. С чего мне  себя оговаривать?

Он передернул плечами и заявил:

- Не хотите, как хотите. У меня итак доказательств достаточно.

- Что ж, тогда предлагаю не терять время. Статья 51 Конституции*.

Он заполнил протокол допроса подозреваемого соответствующим образом и удалился, забрав блондинку с собой.

Через день меня повезли на арест в суд.

Как и следовало ожидать, никого не заинтересовало то, что я обвиняюсь в преступлении впервые, имею постоянное место жительства и работу. Мне избрали меру пресечения в виде заключения под стражу сроком на два месяца. Я даже не удивилась.

К тому времени, я уже успокоилась и поняла, что всему виной дело Анохина, куда я сдуру влезла. Но детали происходящего, сидя в тюрьме, я вряд ли бы смогла выяснить. Однако и признаваться, в том, в чем не была виновна, тоже не собиралась.

Меня перевели в СИЗО, где я должна была дождаться суда. Ничего нового там для меня не было, все те же крутые лестницы, толстые стены, натренированные собаки. Только теперь я находилась по другую сторону. Доставать меня никто не доставал. В СИЗО царил идеальный порядок, который там очень умело поддерживали. Меня не пытались изнасиловать, зарезать заточкой* или придушить ночью. Но от этого чувство беспомощности только усиливалось.

Я написала письмо соседке Степаниде Егоровне с просьбой собрать мне вещи. А еще я написала письмо Кате в надежде, что, может быть, она что-нибудь придумает. Сама я, что делать, не представляла.

Передачу с вещами я получила где-то дней через десять после того, как попала в следственный изолятор.

Примерно тогда же, ко мне пришел Полтавцев, чтобы предъявить дежурное обвинение*.