Сильная женщина

Я расписался, чувствуя подступавшее бешенство от собственного бессилия.

- Могу идти?

- Да, давайте я Вас провожу. Хочу сразу предупредить, что нужно будет провести еще очную ставку между Вами и Кондратьевой.

Отступать мне было некуда, поэтому я буркнул:

- Хорошо, - и покинул это заведение.

Ничего хорошего в этом не было. Врать ей в глаза, мне будет сложновато. Но, видимо, придется. Как она на это отреагирует, мне думать не хотелось.

*отсидки – уголовный сленг, время, проведенное осужденным в местах лишения свободы.

*УДО – условно-досрочное освобождение от отбывания дальнейшего наказания, применяется по решению суда в случае надлежащего поведения заключенного.

Глава 16.

Ольга.

Сколько раз я была свидетелем того, как жизнь круто меняет свой ход? Одна мелочь, которая вроде бы ничего не значит, и все летит неизвестно куда. Что мне стоило отказать Анохиной? Тем более, что у нее и денег для оплаты моих услуг не было. Но... если бы знал, куда упадешь, настелил бы столько соломки...

И вот меня уже погрузили в автозак*, заперли в клетке, как животное. В нем воняло перегаром, мочой, немытыми телами. Кажется, что сам металл впитал этот запах безысходности. Я почти не верю, что это происходит на самом деле. И в то же время отчетливо понимаю, что да - это все моя новая реальность.

Что случилось с моей жизнью за несколько месяцев? Как это вообще могло произойти? Какое отношение ко всему этому имеет Власов?

У меня нет ответов. Единственное, что я  себе твердо пообещала - это, если во всем этом виноват он, я его просто убью. Потому что, это уже слишком.

Автозак заезжает во двор изолятора, и тут мне уже хочется закричать: ""Не надо, пожалуйста, не надо"". Однако так делать ни в коем случае нельзя, только ни в этом месте. Люди не любят слабых, а здесь они не выживают. Я выберусь отсюда. Любой ценой.

Меня оформляют, снова досматривают. Есть ли что-нибудь более унизительное, чем процедура личного досмотра, когда чужие руки ощупывают тебя в самых разных местах, когда чужие глаза рассматривают тебя, как кусок мяса. Абсолютно равнодушно. Да и можно ли что-то требовать от этих людей? Это их работа. Так они зарабатывают на хлеб, содержат свои семьи. И им глубоко начихать, что у тебя болит душа. В то время, когда ты тлеешь изнутри, как догорающая головешка, они раздумывают, что купить на ужин и какой фильм посмотреть.

Меня заставили раздеться догола, потом нагнуться, раздвинуть ягодицы. Я побелела от ярости Чувствую это, даже не видя себя.

Наконец я попала в камеру. Это вряд ли могло служить каким-то утешением.  Здесь человек двенадцать. У большинства помятые лица, несвежая одежда и потухшие глаза. Они ничего не ждут от жизни и ничего не хотят, кроме самого элементарного. Есть, пить, алкоголь или наркотики, или алкоголь и наркотики, а потом секс и сон.