4
0Там, где я действительно работала, я отказывалась возвращать гонорары. Они жаловались в палату, особо активные даже написали несколько заявлений в полицию о фактах мошенничества.
Моя жизнь стала напоминать фильм-катастрофу, где сидишь, жуешь попкорн и гадаешь, спасут героев или не спасут. Только вот меня спасать было некому. От этого становилось еще обидней.
Я понимала, что это спланированная акция. Как понимала и то, что за всем этим стоит Власов. Я несколько раз ездила к Вере Павловне, но она только разводила руками. Да и что она могла сделать? Вернуть мне клиентов она была не в силах. Я и так была ей бесконечно благодарна за то, что она гнала из адвокатской палаты всех жалобщиков поганой метлой. Да и в разбирательствах с заявлениями в полиции она тоже помогала. Но заставить людей нанимать меня она не могла.
Я раздумывала - не обратился ли ко мне Самойлов по договоренности с Власовым. И мне начало казаться, что это все сделано специально, чтобы потопить меня. Однако Самойлов нанял другого адвоката, который обжаловал принятое судом решение в апелляции. Это меня заставило усомниться в том, что сговор на самом деле был, потому что финансовые потери для ""СтройГород"" были ощутимыми. Только вот для меня это ничего не поменяло.
Как Власов и обещал, я осталась почти без клиентов, моими услугами продолжили пользоваться только люди, которые мне доверяли, потому что давно меня знали, и бесплатники*. Но и тех и других было ничтожно мало. На моей карьере успешного адвоката можно было поставить жирный крест..
Между тем наступило лето. Жизнь текла своим чередом. И миру было, как всегда, плевать на трагедию отдельно взятого человека. Солнце нещадно палило, плавился асфальт, а я пылилась в пустом офисе. И это пока у меня еще не закончились деньги. Что будет, когда закончатся, мне не хотелось даже думать."
"Так тошно было быть одной, там, где раньше кипела жизнь, что я не выдержала и ближе к вечеру пошла в ближайший парк. Взяла холодный лимонад и, устроившись на пустой лавочке, наблюдала за чужими заботами, стараясь отвлечься от своих. Я загляделась на молодую мамочку с двумя маленькими детьми. Мальчишка лет пяти все время старался уехать от нее на самокате, а малышка лет двух с розовыми бантами уронила мороженное и сейчас с чувством ревела на всю улицу. Бедная женщина не знала то ли ловить сына, то ли успокаивать дочь. Легко ли этой молоденькой женщине, по сути еще девушке? Наверное, нет. Мне тоже было не легко. Но никто и не обещал, что будет.
Занятая своими невеселыми мыслями, я не заметила, как рядом со мной кто-то сел. Я не хотела компанию, поэтому собралась уйти, как вдруг услышала знакомый голос с хрипотцой:
- Что-то Вы грустная, Ольга Аркадьевна?
Я едва не подпрыгнула на лавке.
