Шпаги и шестеренки

Герр барон Антуан платить много деньги, когда не забывать. Я показать вам замок, герр барон. Вы много радоваться."

"До полудня под непрерывный дребезжащий тенорок я обходил залу за залой и много радовался. В библиотеке по стенам висели провода и что-то жужжало из отдушин под потолком. В обеденной застыл у стены приземистый агрегат, из которого торчали по сторонам трубы, словно из ощипанного ежа иглы. Старик, беспощадно перевирая слова, объяснил, что агрегат называется механизмусом, и внутри этого механизмуса имеются лампы, поэтому, когда он подает на стол, вокруг все сверкает и становится очень красиво. На кухне от нагромождения труб, проводов и шестерней попросту рябило в глазах. Лишь оружейная почти не изменилась, если не считать врезанного в стенную нишу и оплетенного проводами уродства с множеством отростков по бокам. Уродство походило на лохматого осьминога, но старик назвал его катушкой и объяснил, что на этой катушке, мол, все и держится, потому что электричества за просто так не бывает, и механизмусы хорошо работают, когда в катушке много энергетической силы, а когда мало – работают кое-как.

Развешанные по стенам доспехи и оружие на время примирили меня со старым брюзгой. Алебарды, копья, мечи, арбалеты, шпаги, мушкеты, которыми владели мои предки, латы и шлемы, которые они носили, с детства внушали мне трепет – я кожей ощущал сопричастность тому, что происходило столетия назад. Бережно касаясь пальцами рукоятей, лезвий и гард, я двинулся вдоль стены и остановился у створчатого окна, где на своем обычном месте стоял скелет. Кому принадлежал скелет при жизни, было неизвестно – мечтающий выучиться на врача Антуан выклянчил его у знакомого гробовщика, когда я был еще ребенком. Назвал Антуан свое приобретение Жальером, так что отец, поначалу впавший при виде скелета в нешуточный гнев, расхохотался и позволил его оставить.

– Привет, Жальер, – поздоровался я и, как частенько проделывал в юности, пожал скелету костлявое запястье. – Как дела?

Жальер не ответил, и я, сопровождаемый неумолкающим стариком, спустился в сад. Электричество добралось и досюда – у ворот урчал, скрежетал и булькал отвратного вида котел, из подвалов ему вторило утробное уханье, словно там поселилось привидение. С десяток механизмусов, натужно скрипя, ползали вдоль ограды, то и дело спотыкаясь, останавливаясь, вздрагивая и перемигиваясь гнойного цвета вспышками.

– Они есть сторожить, – гордо тыча в механизмусы пальцем, пояснил старик. – Много надежно, очень много. Вор не входить. Разбойник не входить. Убийца…

Он внезапно осекся и смолк. Походило на то, что убийц сверхнадежные сторожа остановить не сумели. Или не захотели, подумал я, борясь с желанием наградить старика добрым пинком под зад.