Шпаги и шестеренки

Но если подумать, а кем станет он, Бобби, под влиянием плазмы – не орудием ли? А винтовка будет лишь стальным к нему придатком, извергающим из чрева раскаленные пули.

– Я вижу, ты тоже сомневаешься, брат Бобби?

Бобби поднял голову и оторопел. Над ним возвышался сам Ланселот. Вблизи было хорошо заметно, насколько потрепаны его адамантовые доспехи.

– Я… я… – промямлил Бобби. – Я верен делу Просвещения…

– Не надо этих штампованных лозунгов, – на лице Ланселота появилась грустная улыбка. – Я не скрою – мне больно от того, что здесь происходит. И если бы был другой путь…

Старый рыцарь покачал головой.

– Но другого пути нет. Без оружия и боевой иероплазмы войска Совета раздавят нас как кухонных тараканов.

– Я понимаю, сэр, – вздохнул Бобби и потянулся к вентилю."

"– Не торопись, – закованная в адамант ладонь Ланселота легла на дрожащую и потную руку Бобби, едва тот начал поворачивать вентиль. – Я воевал и до того, как Совет вышвырнул меня из Вестминстера, и как рыцарь Круглого стола я делал это без иероплазмы. Меня обучили убивать, и я понимаю, как важно принимать ответственность за свои поступки. Так что посмотри на меня, Бобби Монтег – я иду в этот бой без иероплазмы. Но не потому, что умею сражаться, а потому, что я готов ответить за каждую погубленную мной жизнь. Сейчас твои товарищи охвачены революционной горячкой, но давай посмотрим правде в глаза – как только все закончится, они вернутся к своей обычной жизни. И муки совести за злодеяния, истинно совершенные во благо, им будут ни к чему.

Ланселот отпустил руку Бобби.

– Я призываю тебя, Бобби, последовать моему примеру – я помню твою тягу к знаниям, вижу в тебе большое будущее. Ты один из немногих, кому я безоговорочно доверяю. И от того, как ты себя поведешь сейчас, в бою, будет зависеть твоя дальнейшая судьба – вернуться к жизни заводского наладчика или присоединиться ко мне и людям вроде брата Пенроуза, тем, кто будет стоять у кормила новой империи.

Мгновение или два Бобби пребывал в нерешительности, а затем завернул едва отвернутый вентиль на баллоне.

5Непрерывный грохот винтовок, из которых Просвещенные обстреливали защитников Грааля, сливался в ушах Бобби в однообразную барабанную дробь, в которую изредка врывались удары литавр – это неуязвимые для витриоли шагоходы лупцевали стальными кулаками по воротам башни. Тяжелые осадные орудия повстанцы направили на Букингемский дворец и Тауэр, опасаясь повредить Грааль. По приказу Ланселота, в ход не пускали даже пулеметы, да, впрочем, и нужды в этом не было. Оставшиеся в башне гвардейцы Гавейна не представляли серьезной угрозы для бронированных гигантов.

Согласно плану Ланселота, несколько часов назад в доках Собачьего острова вспыхнули первые огни восстания.