10
0
Мало того, поверить не могу, что он решил дать мне свободу выбора!
Понятно, что как ректор, он просто обязан присматривать за мной, как за студенткой. Но впервые за всё недолгое время нашего знакомства, маленькой, совсем крохотной частичке меня на миг захотелось чего-то большего.
Нет, это не влюблённость.
Скорее любопытство.
Кроме бабушки и Ханны меня никто никогда не любил и не заботился.
— Так, хватит! — упрямо мотаю головой, не желая поддаваться тревоге, сковывающей тело в невесомые, но прочные оковы. — Если уж я смогла противостоять ректору, то что мне какая-то наглая, беспардонная драконица?
— Верное решение, моя прелестная воительница.
Удивительным образом, но я не чувствую удивления при виде саэра Уорда, возникшего в дверях словно из ниоткуда.
Штормовой дракон, сохраняя приличия, не переступает порог, отделяющий коридор от женской уборной. Смотрит на меня с толикой любопытства, прислонившись боком к дверному косяку.
В одной рубашке, без камзола. Рукава закатаны, обнажая сильные, мускулистые предплечья. Ворот расстёгнут, открывая миру жилистую, загорелую шею.
— Вы знали, — не спрашиваю, а утверждаю.
— Знал, — кивает он. Делает маленький шаг назад, оглядываясь по сторонам, а после решительно проходит внутрь, навесив сначала уже знакомую охранку на дверь, а затем без единого звука выпускает из указательного пальца тончайшую, будто шёлковую сеть.
Чёрные ячейки с лёгким потрескиванием расползаются по полу, забираются в каждый потайной уголок, проходятся по стенам и оплетают потолок.
Глаза изумлённо расширяются при виде столь необычной магии, и я забываю моргать.
— Здесь безопасно. Если ты хочешь поговорить…
Видимо, колебания вкупе с недоверием отражаются на моём лице, поскольку он поспешно добавляет:
— Не как ректор со студенткой, и не как Истинные.
— И со всеми вы проводите такие душеспасительные беседы? — сощурившись, вглядываюсь в его глаза, пытаясь найти подвох.
Однако его нет.
— Только с тобой, Николь, — вздыхает он, дозволяя мне в полной мере ощутить глубину его терпения.
Рука застыла в воздухе, а я не тороплюсь протянуть свою в ответ.
Медлю.
Колеблюсь.
Понимаю, что если откроюсь ему, наши отношения изменятся.
Я сделаю тот самый шаг навстречу, который знаменует его победу.
Окружающий мир терпеливо ждёт вместе с ним, сужаясь до нас двоих.
И я протягиваю руку, вкладывая пальцы в его ладонь.
— Видите, вон ту кабинку? — оборачиваюсь и свободной рукой указываю на крайнюю дверцу.
