Сердце Хищника

Ты – тот, кем хочешь быть, а не тот, кем тебя считают остальные.

Саймон молчал. Может, он и не хотел, чтобы его связывало с Орионом хоть что-то, но это не меняло того факта, что в один прекрасный момент он станет править Царством, которое Звери ненавидели. Или они ненавидели самого Ориона, и теперь всё изменится. Но что-то внутри скручивалось тугим узлом, и он чувствовал, что будет непросто. Как и всегда.

Но кое-что он знал точно: он постарается стать лучшим правителем птичьего Царства. Малкольм был прав – он сам решал, кем ему быть. И он не собирался становиться похожим на деда.

– Превращайся, Нолан, – сказал Малкольм. – Ты же не можешь выйти на улицу в таком виде.

Нолан неловко переступил с лапы на лапу.

– Я не умею."

"– В смысле ты не… – Малкольм вздохнул. – Ладно, пойдём в атриум. Я тебя научу.

Малкольм вывел Саймона и его волка-брата из комнаты. Он держался ближе обычного, и Саймон не сразу вспомнил обещание, которое Малкольм дал дяде Дэррилу – защищать Саймона, хоть он и не стал Звериным королём. Значит, такая жизнь его ждёт? Ему придётся сидеть в Логове, как в тюрьме, под бдительным взглядом Малкольма, и не высовываться, потому что за ним может прийти Орион?

Проходя мимо открытой двери спальни, Саймон услышал шорох и заглянул внутрь. Посреди белой комнаты, заставленной большими книжными шкафами, он увидел Уинтер. Из колонок лилась классическая музыка; сидящая в центре кровати Уинтер всхлипывала, не сводя глаза с предмета в руках.

– Что ты делаешь? – спросил он. Уинтер вздрогнула и тут же ожесточилась.

– Орион меня бросил, – буркнула она, вновь переводя взгляд на руки, в которых держала фоторамку. – Я хотела пойти с ними, но они меня прогнали.

– Может, если бы ты сразу сказала правду, всё сложилось бы по-другому, – сказал Саймон.

– Нет. Они бы всё равно меня бросили, – ответила она, не поднимая глаз. – Прости меня, Саймон. Я думала… думала, что поступаю правильно.

Глубоко внутри он это понимал, но из-за неё умер дядя Дэррил. И он сомневался, что сможет так просто её простить. В шкафу рядом с дверью он заметил ещё фотографии и подошёл поближе, чтобы посмотреть. С них смотрели мужчина и женщина, которых он не узнавал, но кое-где просматривались черты Ориона и Уинтер. Да, он остался жив. Но без колебаний бросил Уинтер, и Саймон даже не знал, что хуже.

– Вернёшься с нами? – спросил он, взяв в руки фотографию. – Нас никто не тронет. Малкольм изгнал Альфу.

– Он меня не примет. Я же предательница, – отозвалась она. И хотя она могла оказаться права, Саймон пожал плечами.

– Раз Малкольм принял меня, то и тебя придётся.

Она полузадушенно фыркнула.

– Хватит делать вид, будто простил меня. Я понимаю, что натворила.

– Я не простил. И не знаю, смогу ли. Но… – он кашлянул, прочищая горло.