5
0Горы выросли, помчались быстрее, а когда опустился на уровень вершин, они начали проскакивать, как ветки кустарника при скачке на горячем коне."
"Сквозь пот, заливающий глаза, и красную пелену он увидел гору с вершиной в виде шипастой булавы, повел вниз. Затем был удар снизу в подошвы, он рухнул на камни, на миг потерял сознание.
Глава 6
Когда снова ощутил шум в ушах, а во рту соленый вкус, попробовал привстать, но не смог шевельнуть даже пальцем. Заклятие вихря высосало половину сил, а пока вел его в сторону гор, израсходовал остальные. Он чувствовал, что жизни в нем осталось меньше, чем в догорающей лучине, но сил хватило только лежать с открытыми глазами и смотреть в синее холодное небо.
Солнце выдвинулось из-за горы, острые лучи пробежали по его застывшему лицу. Он чувствовал острое покалывание. Тело медленно остывало, ног уже не чувствовал, скоро холод войдет в сердце...
Страх ударил в голову, ломая застывшие льдинки в теле. Острая боль пошла от висков, заломило челюсти. Грудь трещала, словно превратилась в каменную плиту, по которой бьют молотами. В глазах снова потемнело, треск рвущихся жил истончился до комариного писка, оборвался...
Когда услышал свое тело, оно стонало от боли, желудок грыз от голода ребра, но в груди тукало сердце, а ноги и руки сводило от холода.
Каменная стена устояла, когда он уцепился за выступ и сумел поставить себя на ноги. Мир шатался, звуки то исчезали, то вламывались в череп, как орда диких кочевников врывается в тихий город.
Почему-то пытался вспомнить прерванную мысль, еще там, возле города, но как половинки ужа не могут жить ни вместе, ни каждая по себе, так и сейчас в голове было пусто и мертво.
Горы вздымались до небес, огромные и могучие, их страшилось само время. Он ощутил себя настолько крохотным, настолько ничтожным, что душа съежилась в страхе... еще большем, чем который терзал его всю жизнь. И когда уже чувствовал себя мельче жалкого насекомого, когда готов был упасть и уже больше не подниматься — нельзя встать из бездыханного, — в той же трусливой душе разгорелась искорка, вспыхнуло, и через мгновение в груди полыхал такой яростный огонь, что перед глазами встала розовая колышущаяся пелена.
Непонятная ярость жгла изнутри, а кровь вскипела и жгла внутренности. Тело дрожало, жадно вбирая солнечный свет, накапливая... а может, это не солнечный свет, но что-то накапливалось, мышцы твердели, спина выпрямилась, уже стоял твердо, и не просто твердо, а пусть попробуют сшибить с ног...
Горы высились до небес, суровые и вечные. Но в синеве он видел крохотные точки, птицы поднимаются и выше этих вершин, а он умел выше всех известных ему птиц!
И все-таки этот горный хребет великий Род сотворил первым.
