6
0Перед глазами мелькали отрубленные головы, горели стены городов, рушились башни, кричали в смертельном страхе женщины, пытаясь спасти детей из-под горящих обломков, и в груди росла тяжесть от осознания, что все это натворит он.
Это и много больше, если не научится владеть собой. Из-за спины Мрака хорошо бурчать на кровожадность оборотня, свысока посмеиваться над дуростью певца, который ведом дурацкими чувствами, а вот он, волхв, ну прямо чистая мудрость и сдержанность!
И все потому, что первые удары принимали на себя Мрак и Таргитай. А теперь увидел с ужасом, что ненамного ушел дальше Мрака, для которого глав-ный довод — кулаком в рыло, или от Таргитая, ко-торый сидя говорит одно, стоя — другое, а лежа — третье.
Рассвет застал его все так же распластанным в траве. Небо медленно светлело, звезды истаивали, на востоке робко заалела утренняя заря, начала медленно наливаться красками.
По коже пробегал волнами озноб, но жар еще переполнял грудь. Удивительно, сколько в нем скопилось жара. Всюду блестят прозрачные капли, но вокруг него на два шага трава пожухла от его злости и жара.
Он с трудом поднялся, мышцы все застыли, в животе тянущая боль, тяжело и холодно, словно это он хлебнул воды из мира мертвых.
— Сегодня, — сказал он вслух, и сердце сжало болью. — Сегодня Перун наденет... или, в крайнем случае, завтра. А что я сделал?
Он зарычал от стыда и злости. С того дня, как расстался с Мраком и Таргитаем, только и делал глупость за глупостью. Да такие, что назвать глупостью — это еще похвалить себя.
Он снова сел, сжал ладонями голову. Как бы поступил, скажем, Мрак? Простой грубый и бесхитростный Мрак? Он сунул бы колдуну под нос свою секиру, предложил бы обнюхать и посоветовал бы тут же начинать работать на человечество. Иначе...
Дурость, конечно, пронеслась в голове злая мысль. Не силой же заставлять такое?
Солнце высунулось краешком, но по ровной степи яркий луч сразу стрельнул в лицо, запрыгал красными пятнами под плотно зажмуренными веками. Он повернул голову прямо навстречу солнцу, пятна сменились пурпурным заревом, что объяло весь мир...
Он вздрогнул, ноги подбросили его с такой силой, что подпрыгнул. Это пурпурное зарево вот-вот охватит весь мир, все страны и народы! А он сидит, мыслит, ищет бескровные решения... Если не знаешь, как делать правильно, то хоть что-то делай! Да и не бывает абсолютно бескровных решений.
Сердце едва не разламывало грудь. В голове стоял неумолчный звон, словно там одна за другой рвались туго натянутые жилки. Пламя под опущенными веками полыхало, завивалось жгутами. Возникали странные пляшущие очертания, а он в странном бессилии и оцепенении, не зная, что делать, всматривался в них подобно дурному Таргитаю, замечал диковинных зверей, странные башни и причудливые деревья.
