Наследие Пламенных

Райтон и Миран оторвались от тетрадей и впились в нее взглядами.

— И что это было? — спросил темный.

Девушка только молча покачала головой, чувствуя, что описать все, что произошло, она просто не в силах.

— Как ты? — настороженно спросил принц.

Она повторила:

— Странно.

После этого ее взгляд задержался на Ллавене. Эльф смущенно поежился и спросил:

— Почему ты так смотришь на меня?

— Ты не похож на него. Он больше похож на магистра… — невпопад ответила она.

И тут же прикусила язык, глядя, как он меняется в лице.

— На кого? — переспросил Миран.

— Я на мать больше похож, — тихо сказал Ллавен.

Он нашарил на шее медальон в виде цветка и сжал его в руке.

— Она умерла? — тихо спросила Райга.

— Да, — выдавил он.

Воцарилось неловкое молчание."

"— Он любит тебя. Беспокоится о тебе, — неожиданно для себя сказала девушка.

Тот вздрогнул и как-то странно посмотрел на нее. Райга отвела взгляд.

— Не надо было этого говорить, да? Прости.

Ллавен только вздохнул и положил руку ей на голову.

— Все в порядке. Я… я умер для них, я не принадлежу роду. Я привык. Кроме того, у меня теперь… вы есть. Жить с людьми тоже может быть хорошо и интересно.

— Что с тобой всё-таки случилось? — спросил ее Райтон. — Магистр сказал, что поединок с Фортео назначен на март.

— Знаю, — ответила она. — И… его спросите. Я не знаю, что мне можно вам рассказывать, а что нет.

— А почему ты у него этого не спросила? — удивился Миран.

Райга покосилась на дверь и глухо ответила:

— Не хочу.

— Тебе хотя бы лучше? — настороженно спросил принц.

Райга долго думала, прежде чем выдать:

— Наверное, все это к лучшему.

Больше друзья вопросов не задавали.

В окно кабинета директора заглядывала яркая луна.

Внутри царил полумрак. Только одинокий магический светильник освещал лица тех, кто сидел за столом в этот поздний час. Да отбрасывал тени на книжные шкафы. Эразмус Глиобальд поднес ко рту аккуратную фарфоровую чашку и отхлебнул дымящийся терпкий напиток. Затем он посмотрел на своего друга и сказал:

— Ну что же, твоя затея увенчалась успехом. И это не может меня не радовать. Как она сейчас?

Линдереллио опустил такую же чашку на блюдце и скривил губы в усмешке:

— Три дня уже со мной не разговаривает. Даже не посмотрит лишний раз в мою сторону.

Молча ходит и делает всё, что я говорю.

Его собеседник осторожно заметил:

— Узнавать такие вещи постфактум… неприятно, согласись.

Эльф закатил глаза.

— Ну и что было бы, если б я ей сказал сразу все, как есть? Она бы два месяца ходила и переживала. И это расшатало бы её источник еще больше. У нее и так проблем в жизни выше башен этого замка.

— В твоих словах есть доля правды друг, — вздохнул директор. — Но не ты ли несколько месяцев назад в этом же кабинете сказал мне, что она уже не ребенок.