7
0– Я, я, я! На самом деле я не куколка. И не девочка Анастасия. Я из созвездия… Андромеды. Я большой розовый… – Она на миг запнулась, и Милана ловко вставила:
– Единорог?
– Единорог, – согласилась Наська. Вздохнула: – Если я велю Инсекам и Прежним от нас отстать – поверят?
– Вряд ли, – сказала Милана.
– Я москвич, меня зовут Василий, фамилия Беспалов. Когда-то был военным летчиком. Восемь лет назад уволили в запас. Выучился на авиадиспетчера. Если летаете из Шарика, то я мог давать команды пилоту… – Василий покачал головой. – Максим, ты славный парень, но не сработает. Мы четверо друг друга знаем много лет, какой еще наблюдатель?
Виталий Антонович кивнул:
– У меня сын был в этом Гнезде. Наверное, это тоже довод? А Дарина и Наська вряд ли могут быть одновременно Измененными и наблюдателями от третьей силы."
"– Получается, что я, – сказала Милана. – Или Максим. Но это совсем глупо, значит – я?
– Милана, не обижайся… – Я шагнул к ней.
Милана мрачно глянула на меня.
– Да я не обижаюсь, это круто… Максим, ну можно в институт сходить, я там давно. Или съездить на север. Если я наблюдатель, то уже двадцать четыре года как.
Что ж, видимо, у меня сегодня был день ошибочных догадок. Я сказал:
– Простите, никого не хотел обидеть. Но мне казалось, что Инсек намекает…
– Кто может понять их логику? – пожал плечами деда Боря. – То, что мы понимаем по-своему, может для них значить совсем другое. Дарина! Из всех нас ты самая информированная, верно?
Дарина кивнула.
– Что ты знаешь о других мирах? О Прежних, об Инсеках?
– Я даже не знала, что Прежние еще есть на Земле, – ответила Дарина. – Я – жница, а хранитель лишь формально, у меня нет всей информации.
– О каких-то силах, которым они подчиняются?
Дарина покачала головой:
– Мать говорила, что Инсеки не всесильны. Что они тоже вынуждены подчиняться. Но если и было известно, кому, так только ей.
Мы снова зашли в тупик.
– Значит, полагаемся лишь на себя, – решил я. – Мы не отдаем стратега?
Один за другим люди и Измененные качали головой.
Я смотрел на них с удивлением и жалостью. Все здесь были обречены. Вопреки логике, требующей защищать свои жизни, вопреки разумному опасению за судьбу всего человечества. Защищать своих детей или любимых – тоже понятная человеческая логика. Но сейчас люди собирались защищать незнакомого по сути ребенка, причем уже официально не считающегося человеком!
– Максим? – спросила Дарина.
Я вздохнул, сбрасывая оцепенение. И ощутил тревожный зов Гнезда.
– Что-то происходит, – сказал я, поворачиваясь к дверям.
Да, происходило.
К четырем полицейским у входа добавился еще один. Тоже в силовой броне. Он стоял у двери, пытаясь заглянуть внутрь, и легонько постукивал костяшками пальцев по стеклу. Щиток шлема был поднят.
