7
0
Искушение было слишком велико, я осторожно открыл верхний ящик.
Там были какие-то бумаги, записные книжки. Я их не стал смотреть, конечно.
Еще там лежала кукла. Дурацкая маленькая пластиковая кукла со слишком большой головой, я смутно вспомнил, что это какая-то модная серия игрушек, их рекламу крутили незадолго до Перемены. Голова куклы была чуть-чуть смята и обуглена. Рядом лежала целая стопка крошечных одежек, очень бережно сложенных и вроде даже разглаженных. Но сама кукла была одета в старательно, хоть и неумело сшитый черный комбинезон. В углу ящика лежал почти пустой флакончик детских духов «Маленькая волшебница». И какие-то фотографии на выцветшей бумаге, наверное, родителей Ростика и Дарины.
Я захлопнул ящик, будто обжегся. А через несколько секунд или минут понял, что стою у стены, прижимаясь лицом к сырому ковру, и рыдаю навзрыд. Кого-то проклинаю, в чем-то клянусь и сжимаю кулаки в бессильной злости.
Это всё повреждения мозга, конечно. Мне совершенно не свойственны такие эмоциональные реакции.
Постепенно я успокоился. Подошел к окну. Там сеял ровный, тихий дождь. Где-то вдали погромыхивал гром, то ли приближаясь, то ли удаляясь от Москвы.
– Я вас всех убью, – пообещал я пустоте за окном. – Не знаю, как, но я обязательно вас убью, суки. И тех, и этих! И всех остальных!
Вдалеке раскатился гром, и я решил, что это хороший знак.
Кто среди супергероев из старых фильмов отвечал за гром? Тор, конечно. Путешествовал по радужному мосту и помогал защищать Землю.
Увы, Тор не пришел, да и у нас супергероев, кроме как в кино, не нашлось.
А по радужным мостам, или что там вместо них, явились совсем другие пришельцы. Мы им нужны не для дружбы или союза. Им требуется всего-то миллион-другой человеческих особей в год. Причем они настолько добры, что никого не забирают силой, – мы сами отдаем.
И тем, кто остается в Гнездах – поддерживать их существование и обучать куколок, – еще, можно сказать, повезло.
Я вдруг почувствовал, как теплая волна ласково и печально коснулась моего сознания.
– Что сказать-то хочешь? – спросил я Гнездо. – Могло бы и помочь в бою…
Гнездо ответило. Не образами-символами, как разговаривал боец. Скорее эмоцией, но понятной.
Оно помогало. Но была Милана, и следовало работать с ней, а я справлялся…
– Тогда не замолкай больше, – попросил я. – У меня и так мозги набекрень, с тобой хоть как-то… симметрично все выходит. Лучше скажи, ты со мной или с Инсеками?
Оно было не с Инсеками. Скорее уж со мной… но в первую очередь со всеми, кто жил в Гнезде… кто прошел через него… кто оставил отпечаток своего сознания…
Я даже дыхание задержал, осознавая. Гнездо не было каким-то отдельным устройством, органическим или техническим, – оно даже не было материальным в обывательском понимании.
