Селфи на балконе

Говорила, что наших почек не хватит, чтобы себе такие позволить. Я на его руку крепкую смотрю, и ничего особенного в них не замечаю. Часы и часы, они время показывают. Но это, наверно, только моё мнение, ведь по закону понты не запрещены.

Дан — балван, простите за сарказм, сканирует меня взглядом, и его лицо в какой-то момент растягивается в идиотской ухмылке.

— Закончили осмотр? А теперь расходимся. Вик, отпусти уже девушку и поехали домой.

Пожалуйста, хотела добавить я, но сдержалась, чтобы совсем уж жалкой не показаться. И так, наверно, все заметили, что мне не комфортно стоять здесь. Я домой хочу. Закрыть глаза и забыть об этой поездке.

— Туська не лезь. Я этой гадине еще не все волосы выдернула.

Благоразумие и Звягина — вещи несовместимые.

— Да ты бухая уже. Пусть твоя Туська ей вмажет. Сама ж говорила, что она драться умеет.

А вот кретинизм и Степашкина — слова синонимы.

Несколько месяцев назад, мы с Викой поздно ночью в магазин бегали. Уже оттуда с пакетами возвращались, когда к нам алкаш какой-то пристроился. Сначала просто рядом шел. Потом говорить пытался. А потом Звягина его в пеший поход послала, по известному адресу, и мужик — озверел. Я ближе к нему была, поэтому мои пакеты полетели в сторону, а сама я приземлилась на мягкое место. От соседки, конечно же, помощи не допросишься, она сразу же к дому ломанулась, одну меня оставив. Вот мне и пришлось, подскочить, и вспомнить всё, чему меня папа учил. Только как тут вспомнить, если страшно настолько, что я имя своё забыла? Поэтому пока мужик Вику взглядом провожал, выкрикивая все «нежности», я его по ноге ударила, и, позабыв про пакеты, убежала, соседку обгоняя.

Это была моя первая и единственная драка в жизни.

— Я сама с этой овцой разберусь. — Кричит Вика, и на себя её тянет.

— Я вам всем головы откручу. — орет та, у которой с каждой секундой волос на голове меньше становится.

Знаете, я в этот момент поняла, что они друг друга стоят. И даже вмешиваться мне не хотелось, но доброму дяденьке таксисту ждать надоело, вот он и начал сигналить.

Господи, что я творю? Сама, своими ногами в драку лезу.

Родители, простите. Не оправдала я ваших надежд.

— Вика! — Кричу голосом раненого дьявола, и пытаюсь её за талию к себе вытащить.

Разумеется, у меня ничего не получается. Почти лысая гадина, а именно так я ее теперь буду называть, отталкивает меня в сторону, и лечу я на самого Корнеева, который уже успел отойти на несколько шагов.

Знаете, хорошо, что Вика делом занята. Если б она увидела, что меня её объект любви почти обнимает, то без волос осталась бы я.

— Осторожнее. Задавишь меня.

Вот же козел.

— Ничего страшного. Может, став лепешкой, ты умнее станешь.