5
0— Ёмаё. — Назар, глянь, пока не ушел.
Назар? Почему-то кажется, что там совершенно не Суханову в спину орали. Да и зачем ему говорить что-то, если парень за водой ходил и тут же назад вернулся?
Не сдерживаюсь, и голову поворачиваю на орущего, а он лыбится, сидит, телефоном в руках играя.
Ну, гад же.
Честное слово, гад.
— Шведова, ты уходить собиралась. — Вздрагиваю от неожиданного голоса Виктории. А как тут не вздрогнуть, когда я в себя провалилась, и думаю, что делать. Открывать сообщения или не открывать? — Тусь, встала так, что мне Даню загородила.
Да, к черту.
Сейчас возьму, да и пошлю Корнеева в дальний лес. Всего-то. Да и плевать, что я девочка. Меня папа в детстве с собой в часть брал, я там таких слов нахваталась, что потом мама боялась со мной в магазин ходить.
«Уйдешь, я пойду за тобой».
Не листаю сообщения, которые мне до этого присылал. Зачем? Последнего хватает.
Игнорю.
Конечно, я игнорю, эту идиотскую угрозу.
И считаю, что поступаю правильно, пока сзади не слышу, как отодвигается стул.
«Пошли».
Не-е, до лани мне еще далеко. Я трусливый заяц, который испугался модно причесанного волка.
— Шведова, задолбала. Уходишь- уходи. Нет, так сядь и допивай свой чай. — Бурчит Звягина, и пока я телом её закрываю, она пальцами расчесывает свои волосы.
Она в танке?
Отлично.
Люблю Звягину за ее недальновидность и неумению проводить логические цепочки.
— С тобой останусь. Не хочу бросать, когда наша дружба трещит по швам.
РукаЛицо.
Такого бреда, я в жизни не слышала, но как-то умудрилась вслух озвучить.
Теперь осталось разобраться с Корнеевым.
«Привет». А что? Меня мама учила, что нужно здороваться с людьми.
«О-о-о. Кто-то научился писать сообщения? Ради меня постаралась?» И смайлик, подмигивающий.
Пока мне Вика в ухо трещит, что собирается подойти к нему, я набираю текст, периодически поддакивая ей.
«Я хочу попросить тебя об одолжении».
Чувствую, как Корнеев смотрит на меня. Отрываюсь от телефона, поворачиваюсь, поднимаю глаза. Смотрит.
«Всё что угодно, пижамка в цветочек».
Почти не злюсь, на это дурацкое прозвище.
«Не называй меня так».
Как будто он будет меня послушать.
«Без проблем. Натали? Про мои печали ты уже в курсе».
Тут верю. Общение с Викой порой и у меня печаль вызывает.
«Нет».
Как объяснить человеку, что я, вообще, не хочу, чтобы он меня как-то называл?
«Детка? Малышка? Любимая?»
— Тусь, он даже не смотрит на меня. В телефон свой упулился.
Вика начинает психовать. Сначала голос писклявым становится. Потом она в люстру воет. А потом к нам домой прибегает Степашкина и как настоящая подруга, отпаивает бедняжку особым, почти сорокоградусным эликсиром.
Вот зачем она мне сейчас ноется, если может сама к нему подойти и поговорить?
— Так иди. Ты, вообще, к нему переезжать собралась. Забыла?"
"— Не завидуй.
