5
0— Даня пальцем гладит меня по спине, простым движением избавляя легкие от кислорода.
— Потом. Завтра поговорите. — И снова смотрит так, будто в целом мире я единственная.
Дрожу от этого взгляда, слова сказать не могу, лишь молча киваю, соглашаясь с ним. Именно сейчас я готова на все. Особенно на быстрый забег через двор, за считанные секунды. Смешно, конечно, но я еще никогда так быстро не бегала.
54
Корнеев явно не собирается нажимать на тормоз, и хотя бы на немного замедлить шаг. Радует, что у меня были силы, идти с ним в ногу, а не висеть на руке раненым в пятку солдатом. Не разжимая рук, мы преодолеваем детскую площадку, чтобы заскочить в подъезд, и сделать секундную передышку, в виде мимолетного, но в то же время горячего поцелуя, способного окончательно и бесповоротно взорвать моё сердце на тысячи маленьких осколков.
Не знаю, чем бы закончился этот привал возле стены, если бы не услышали звук подъезжающего лифта. Мы синхронно отстраняемся друг от друга, не разрывая зрительного контакта. Не стесняясь своих эмоций, прямо смотрю на парня, даже не пытаясь привести в порядок учащенное дыхание.
— Ну, нет. Я слишком долго ждал этого, чтобы начать в холодном подъезде. Общественные места — экстрим, а меня что-то на классику потянуло. Единственное исключение — застрявший лифт. Тогда вряд ли получится выйти из него полностью одетыми. Согласна?
Эй, разве можно задавать вопрос невменяемому человеку, у которого на лице написано, что он не соображает? Несколько раз прокрутив в голове его слова, все же кивнула. Может и наивная Туська, но не дура. Понять смысл слов смогла, только вот с разговорами было сложно как-то. Во рту после такого поцелуя все пересохло, а предательский язык, который порой молол всякую чушь, струсил и к нёбу прижался, отказываясь помогать.
Пришлось выключить режим автопилота, и взять на себя управление.
— Согласна. Лифт нет, мы за классику. Если ЧП — ждем спасателей, а не пытаемся в шахту пролезть. — Ну да. Не сильна я в этой тонкой технике свободного полета. Но я старалась, честное слово, пыталась. — Пока ждать будем, разденемся. Колючки спрячу, обещаю.
И чего он смеется?
Барин хоть представляет, как сплавился мой мозг после его прикосновений? Пусть, вообще, радуется, что на ногах стоять могу. Хоть слабо, но могу. Коленки, правда, все еще дрожат. Да и сердце продолжает бешено стучать в груди. Но ноги держат. А не то бы пришлось ему ежика на руках в квартиру поднимать, и это после слов про общественные места.
— Раз обещаешь. — Ухмыляется он, проводя рукой по своим волосам. И снова рука в руке, снова быстрые шаги, но на этот раз от нас искры отскакивали. Летели в разные стороны, намекая на предстоящий пожар. — Нет, так не пойдет.
