Селфи на балконе

А Туська на совпадения грешила.

— А сегодня затянули с информацией. — Как-то угрожающе звучит мужской голос. — Когда узнал, ты уже в аудиторию зашла. Ничего не случилось?

— He-а. Мог бы и дальше пирожки лопать.

Но все равно, душу грела мысль, что он беспокоился.

— Когда про Селезнёва услышал, этот пирожок мне комом в горле встал. — Говорит Корнеев глядя на мое красное от смущения лицо. — Нат, говори мне обо все. Хорошо?

— Ладно. — на автомате отвечаю ему.

— Отлично. Кстати, у меня для тебя новость.

Корнеев наклонил голову, а я уже, кажется, знала о какой новости идет речь.

— Ты разобрался с моим прогулом?

— Ага. У меня это на лбу написано, что ли?

Вздыхаю, перед тем, как громко засмеяться.

— Мой ты рыцарь с селфи палкой вместо меча.

За этот ошарашенный взгляд парня, я милостиво прощаю Назару его идиотский план.

Хотя…

— Чего?

— Ты офигеешь, когда узнаешь, кто возомнил себя Купидоном в джинсах.

— Трамвай теперь ему, а не моя тачка."

"Почему-то мне казалось, что Корнеев оценит по достоинству шутку своего друга. Но, и здесь парень меня удивил. Сломал систему, честное слово. Назарчика-то он не поддержал. Как меня дослушал, так сразу же в лице изменился и начал по телефону пальцем постукивать, что-то там набивая.

Если приглядеться, то и дураку понятно будет, что там не оду о мужской дружбе записывают.

— Я сначала так же подумала, но если поразмыслить, то ничего же страшного и не произошло. За исключением того, что Степка теперь меня в отряд чокнутых записал. Но серьезно он и раньше был обо мне не слишком уж и высокого мнения. Поэтому переживу, падения на самое дно, в его глазах.

— Маленькая поправочка, чтобы друг отца поставил свою подпись на бумажке с печатью, мне пришлось согласиться отснять праздник его дочери.

— Что? В вашем мире, знакомые за «спасибо» ничего не делают? Допустим, если я попрошу помощи у друзей папы, они все сделают. Даже думать не будут.

— Нууу, бесплатно они могут поздороваться. Не считается, да?

Разочарованно помотала головой, не понимая самого главного.

— Значит, есть какая-то проблема со съемкой? Я ведь знаю, как ты камеру свою любишь, а сейчас как-то особо не рад возможности в руках ее подержать.

— Его дочери тринадцать.

— И что? Фоткать тринадцатилетних считается преступлением?

— Нат, соображай. — нетерпеливо говорит барин, изображая из себя мученика.

А чего соображать-то?

Я ж откуда знаю? Мысли читать не умею, и вряд ли научусь. Тем более, как понять, почему студент не хочет видеть школьницу, которую знает?

Эй.

Эврика!

На моем лице появилась злорадная улыбка, и кажется, за ней Корнеев увидел мои коренные зубы.

— Барин-барин. Еще одна поклонница? Маленький сталкерёнок? Эх, тяжко быть красавчиком, да?

— Не смешно. — Тут кому как? Мне, допустим, смешно.