Селфи на балконе

И она к Назару собиралась идти, чтобы разузнать всё.

— И что? — Руки Корнеева напряглись так, что я увидела каждую вену. — Не бойся. Я не позволю, чтобы тебя зеленкой покрасили.

— Ты в курсе?

Черт, да конечно он знает, каким способом Вика за его сердце боролась. Что за глупые вопросы.

— Само собой. Кто, по-твоему, разгребал всю эту фигню? Пришлось постараться, чтобы лягушка заявление не написала на твою ненормальную.

— Лягушка?

Секундная пауза, и Корнеев заливается ржачем.

— Эт её сухой так назвал, когда увидел. Она реально вся зеленая была. Бедная.

— Ты уверен, что Суханов не расскажет про меня?

— Это будет проблемой?

— Конечно. Со стороны это будет смотреться, будто я тебя у Вики отбила. А это стремно.

— Так ты поэтому переживаешь? — Чего он удивляется?

— Ну да.

— Нат, замри!

Я даже не успеваю спросить зачем, как Корнеев, не отстегивая ремень, наклоняется ко мне, и в легком поцелуе прикасается к губам. Всего секунда, но мне хватает этого, чтобы разряд тока по всему телу долбанул.

— Я ж не баран, чтобы меня отбивать. Тем более, не у кого… И кстати, последнее время, я ярый фанат пижам. А теперь отвисай, или мы продолжим начатое…

42

Отвиснуть?

Да как тут отвиснуть, когда я до сих пор под действием шока нахожусь и даже рот закрыть не могу. Такого поворота я не ожидала. И в мыслях не было обменяться слюной с Корнеевым.

Пауза затягивается, молчание, вообще, начинает оглушать. Но как только я беру над собой контроль, только собираюсь обматерить паршивца за язык вездесущий, как он снова припечатывается в меня.

На этот раз по-другому.

Жеребца словно в чистое поле отпустили, и он резвиться начал. Рукой по плечу проводит, не отрываясь от процесса, а у меня мурашки по коже марафон устроили. Туда-сюда гоняют, не думая останавливаться. Так же, как и барин. Прет, будто танком себя возомнил.

Прибить его, что ли?

Вот обязательно прибью, через секунду. Мне ведь сначала надо понять, чем этот павлин девчонок к себе притягивает. Теперь хотя бы соображение есть, чем именно.

Губы у него мягкие. Наверно, поэтому.

— Корнеев! — выдыхаю я, и все-таки не сдерживаюсь, и врезаюсь зубами в его губищи. — Как пиявка присосался. Хорошего — понемножку. Не слышал такого?

— Кто ещё пиявка? Ты мне чуть губу не откусила. Полегче, детка. Нужно как-то сдерживать свои инстинкты.

— Себе это скажи. А язык свой во рту держи, в своем. Вздумал мне тут, махать им в разные стороны. Стыдно, Корнеев. Ты ж барин, где твои манеры?

— Наверно, мне лучше не говорить, что ты сама не особо-то и сопротивлялась? — а вот тут мог бы и промолчать.

— Не говори.

Хотя, кто бы сомневался, что он такое из виду упустит.

— Ну, ладно. Главное, мне теперь осторожным надо быть.

— С чего это?

— Ну, ты добавки захочешь. Накинешься ещё, пока я спать буду.