3
0
Вышло, что Там несчастен, растит чужого сына, а теперь еще, оказывается, у него есть родная дочь, но он никогда не сможет быть рядом.
Брат пока ничего не сообщил матери об этом, и я тоже не буду говорить.
Вспоминаю о том, как рассказывал мне Тамерлан о дочери Светлячка, и…
Моя мечта остаться на Кипре рассыпается, как карточный домик.
Я не могу просить у брата разрешения остаться тут.
Потому что сам Тамерлан не может остаться.
Я знаю, он не останется. Это точно.
И мы должны уехать.
И вообще…
Имею ли я право на моего Воробушка, если его Светлячок…
Усмехаюсь горько.
Воробушек, Светлячок… Почему мы с братом именно так называем наших любимых? Не по имени. Придумываем такие забавные прозвища. Впрочем, Воробушка не я придумал. Это Надя сама сказала, что она Воробушек.
Я помню, что в тот момент был дико зол. Не на неё. На весь мир. Вообще. Не мог остановить ярость, сжигающую меня.
Это огонь с моего горящего тела смогли сбить довольно быстро, и серьезных ожогов у меня не так много осталось.
А вот потушить гнев, злость, бессилие, ярость — не могли. Долго.
Никто не мог.
Даже Там, брат, который все-таки выжил, хотя я думал — не выкарабкается. Когда я попал в больницу после взрыва, брат тоже лежал там, как раз в то время, когда меня взорвали он вышел из комы, пришел в себя, пошел на поправку.
А я…
Я сгорал в своем собственном аду.
А потом в один прекрасный день услышал чириканье…
- Я вам капельницу поставлю…"
"Помню, что голос ее как-то странно царапнул по коже. Ласковый. С хрипотцой. Милый. Но в тот момент я был охвачен демонами, которые требовали мяса, любого мяса. И крови… Им хотелось всех вокруг заставлять страдать…
- Отойди от меня. И найди нормальную, опытную. Пусть она капельницу ставит.
Хотел унизить ее, оскорбить, прогнать прочь, чтобы… чтобы этот ласковый голосок не бередил душу…
- А я уже давно все поставила.
Помню, как тогда лежал, не понимая, что делать. Повода злиться и прогонять ее не было. Был повод поблагодарить. Но я же гордый горец Умаров! Куда мне снизойти до какой-то непонятной девчонки? Только собирался выдать порцию язвительных гадостей, как…
- А вообще-то я не компас. Я воробушек.
Воробушек!
Сейчас мне кажется, что я тогда уже знал, этот Воробушек просто так не вылетит из моей жизни.
Прижимаю к себе ее мягкое тело. Такое невесомое, почти воздушной хрупкости. Но при этом… При этом мне, как мужчине все нравится. Нужные округлости в нужных местах. Очень тонкая талия. И пышно там, где надо.
Провожу ладонью по ее спине, чувствую, как по коже ее бегут мурашки, она чуть двигает плечами, заставляя меня думать — как хорошо, что ночь длинная.
— Ты почему не спишь, Илик?
— Охраняю твой сон.
— От кого?
— От одного жадного парня.
Слышу, как она смеется тихонько, а потом чувствую ее губы на своей коже.
