3
0
— Так… Есть последствия?
Ох, от Громозеки ничего нельзя скрыть. Он словно рентген, или нет, новейший аппарат МРТ — магнитно-резонансная томография. Все видит, все понимает.
— Дядя Товий, пожалуйста… не надо ничего им говорить! Я не хочу, чтобы они знали! Он сказал… он мне сказал, чтобы я… избавилась…
Не могу сдерживаться, слезы прорываются, я как в детстве закрываю рот ладошкой, реву.
Товий встает со своего кресла, подходит ко мне, обнимает, прижимая к широкой груди.
— Ну, ну, малышка, не надо… Не плачь, в твоем состоянии это еще и вредно. — он усаживает меня на банкетку, садится рядом, гладит по голове, — Так… что же мне с тобой делать? Уверена, что хочешь уехать? Ты же можешь вернуться в клинику? Устроим тебя официально. Поработаешь, пойдешь в декрет, получишь деньги декретные. Жить можешь у нас, Геля будет рада, ну или… найдем какой-то вариант. А этому… этому горе-папаше знать не обязательно, если он разбрасывается такими заявлениями, то…
— Я боюсь тут оставаться. Если он узнает, что я оставила малыша?
— А как он узнает?
— Да просто… Тамерлан Александрович же совладелец этой клиники?
— Да, точно… Ну, я могу устроить тебя в другое место. У меня много знакомых. Ты хорошая медсестра. С работой проблем не будет.
Я понимаю, что Товий Сергеевич прав. Я вполне могу остаться в столице. Работать. Жить.
Не думаю, что Ильяс захочет меня разыскать.
— Решай, воробушек! Можешь поехать, куда ты там собралась, к тете? Поезжай, отдохни. Вернешься и все решим. Хорошо?
— Да, спасибо!"
"Он целует меня в макушку, а я вспоминаю папу, его объятия, его большие добрые руки, снова хочется плакать. Но нельзя.
Я теперь должна думать не только о себе, но еще и о крохотном птенчике, который сейчас уже живет внутри…
— Кстати, Надя, деньги у тебя есть?
— Да, Тамерлан Александрович все выплатил. Даже… с премией.
Я действительно удивилась, когда мне на счет упали деньги. Лишние пятьдесят тысяч для меня совсем не лишние. Я их сохраню. Моему малышу пригодятся.
Товия вызывают в отделение, мы прощаемся.
— Возвращайся, Наденька, возвращайся!
— Хорошо, я вернусь!
Улыбаюсь и ловлю свой взгляд в зеркале, которое висит в кабинете.
Маленький встрепанный воробушек — это про меня. Я не очень высокая, всего сто шестьдесят сантиметров, худая, ключицы торчат, локти острые. Волосы я сейчас крашу в ярко рыжий, почти красный. Отмечаю, что мне совсем не идет.
Некрасивая, бедная девочка. Да, я сама ему так о себе говорила, моему Ильясу, то есть… не моему… И это правда.
Ну и плевать!
Я ни о чем не жалею. Как Эдит Пиаф. Она тоже была воробушком…
Глава 3
— Где она, Там?
— Я уже тебе сказал. Надя поехала к родным. На две недели, в отпуск.
Я слышу голос брата, усталый, измотанный.
Он серьезен.
Иногда мне кажется, что мы с ним оба инвалиды. Мне сломали тело, а ему душу.
