3
0Приседаю, протягиваю руку — это моя ошибка, потому что Ильяс резко дергает меня на себя, и я оказываюсь лежащей на дорожке рядом с ним, под ним…
— Попался, Воробушек?
Молчу, потому что я на самом деле попалась!
— Язычок проглотила?
Интересно, а у воробьишек есть язычки?
Я хмыкаю, потому что это очень смешно думать в такой момент о том есть ли у мелкой пташки язык.
— Ты чего смеешься?
— Ничего. Просто так.
— Тоже подумала есть ли у воробья язык?
Ого! Вот это интересно!"
"— Подумала… Изменница несчастная. Бросила меня одного, на целых три недели.
— Одного? К вам вообще-то невеста должна была прийти.
— Какая невес… Чёрт. Один ноль в твою пользу. Где ты была?
— Может мы встанем и поговорим?
— Зачем? Мне удобно лежать. Так… мягко.
О, Боже! Он елозит по мне, и жар окатывает с ног до головы. Мне стыдно. Очень. И приятно, тоже очень.
— Холодно…
— Да? А… если так?
Ильяс переворачивается резко, и теперь он оказывается на земле, а я на нем.
— Не надо, Илик, правда холодно. Вам вредно, надо встать…
— Извини, малышка, видишь, какое дело, встать-то я как раз и не могу…
Вижу ухмылку на его лице. Горькую.
— Я помогу.
— Не поднимешь.
— Охрану позову.
— Слушай, дай мне удовольствие получить, а?
— Удовольствие? — смотрю на него, не очень понимая, о чем он…
— Приятные воспоминания. Как будто я опять нормальный. Кувыркаюсь с красоткой.
— Я не красотка. Пусти, пожалуйста.
— Мне плевать, даже если ты Квазимодо. Я слепой.
Неожиданно коробят его слова. Надоело. Дергаюсь сильнее, пытаясь разорвать кольцо рук.
— Пусти, быстро!
— Тихо, тихо… ты чего, Воробушек?
— Ничего, пусти!
— Я же не сказал, что ты страшненькая. Ты…Ты так вкусно пахнешь, так бы и съел.
Чувствую его губы совсем близко. Отворачиваюсь. Но он находит мое ухо и… меня словно током прошибает! Я представить не могла что это будет настолько приятно! Еле сдерживаю вздох. Дрожу…
Мамочки, как же мне хорошо! И… больно. Потому что он играет, забавляется. Ему все это скоро надоест, а я…
Я, наверное, буду вспоминать это время как лучшее в жизни.
Просто потому, что ОН был рядом.
— Ильяс, что тут происходит?
О, Боже… Как мне стыдно! Просто… Дико стыдно. Готова сквозь землю провалиться!
Тамерлан в это время обычно на работе, я вообще редко его вижу. После возвращения мы только по видеосвязи общались — он спросил, как дела, не нужно ли мне чего, рассказал про распорядок Ильяса, обязательные прогулки, ну и все. Из семьи я вообще мало кого вижу.
Мать их чаще всего в комнате сидит, я знаю, что ей тяжело видеть Ильяса. Она приходит к нему раз в день, когда он точно один. Доктор Самад говорит, что у нее с сердцем проблемы, надо наблюдаться, но она отмахивается. Все повторяет, что у Бога прощение нужно вымолить. Вымаливает.
