13
0– Я точно знаю, что Разлогов хотел ребенка! И он любил Марину! Он не мог ее бить! Глафира Сергеевна, ты понимаешь, что это… что этого просто не могло быть?
– Почему?
– Почему? – растерянно переспросил Волошин. – Потому что не могло быть, и точка!..
«И точка», так всегда говорил Разлогов.
Ты не можешь так поступить, и точка. Я не стану этим заниматься, и точка. Меня это не интересует, и точка!..
Я не могу тебя любить, и…
– Да не мог он ее бить, я тебе точно говорю! И я знаю, что ребенок умер и все разладилось! Я помню, как это было ужасно! Я никогда не думал, что здоровый, нормальный, умный и трезвый мужик может умереть от любви, а Разлогов чуть не умер!
– От любви? – тихонько спросила Глафира.
– От того, что Марина ему изменила! – Волошин вдруг заметался по комнате, как давеча Глафира. Только он бегал в отдалении, забегал за камин, пропадал и появлялся снова. – О господи, что за чепуха!.. Я и тогда ему говорил, чтобы он не спешил, что все еще как-нибудь образуется, а он отвечал, что так быть не может. Что он верит – или не верит. Любит – или не любит. По-другому он не умеет.
– Не умеет, – подтвердила Глафира тихонько.
– А где розетка для Интернета? – вдруг громко спросил Дэн Столетов. – Мне очень нужно.
– В кабинете.
– А кабинет где?
Глафира кивнула на дверь в углу зала.
– У нее какой-то роман случился, – продолжал Волошин, не обращая внимания на Дэна с его розеткой. – Ну она актриса, и тогда уже было понятно, что будет великой!.. Она играла в театре, ее в кино стали приглашать, и роман у нее случился с кем-то из великих. С каким-то режиссером, что ли!..
– Красавиным?
– Кажется, да. С Красавиным. А ты откуда знаешь?! Тоже тетя Оля рассказала?! – спросил Дэн.
– Я была у него дома. Случайно. И увидела фотографию. На ней Разлогов, Марина и этот самый Красавин, – Глафира помолчала. – По той фотографии все понятно. И про Марину, и про Красавина…
Варя чистила картошку и время от времени поглядывала на Волошина.
– У них все разладилось, и Разлогов тогда сказал, что больше никогда не поверит ни одной женщине на свете. А потом они разошлись, и все! И ребенок умер, но вовсе не от того, что он ее бил. Это просто невозможно, Глаша! Ну я не знаю! Разлогов, конечно, тяжелый мужик, но он не способен бить женщин. Ты что?! Не понимаешь?!
– Я понимаю, – сказала Глафира, чувствуя себя намного сильнее его, – но я должна разобраться! Разлогов все время давал ей деньги, очень большие. Зачем, на что?! За что? Если ребенок умер при рождении, от чего тогда он откупался?!
– А ты думаешь, он откупался?!
– Марк, если ребенок был и если он действительно родился неполноценным, значит, Разлогов мог давать деньги только в одном случае. Если он чувствовал себя виноватым. В чем он мог быть виноват?..
