Пока что ледяной мусор поддавался инструменту легко – почти везде хватало трокеля, а то и лопатки. Но это будет продолжаться не вечно – холод в конце концов сцементирует эту массу в крепкий монолит, и вот тогда Тиму придется несладко. Если он до этого момента доживет.
Хотя если откровенно, то и сейчас особой сладости в его положении не было.
К шкафчику Тим добрался часа за два, порвав левую рукавицу и натерев мозоль на все еще нежной коже ладони. В интенсивной работе был свой плюс: от холода он не страдал – даже куртку тянуло расстегнуть.
Шкафчик особо не пострадал, только опрокинулся.
Закрыв кувшинчик, Тим вылез на палубу, положил драгоценную находку в котел салотопки. Туда же отправилось огниво, найденное в том же шкафчике. Более безопасного места он придумать не сумел.
Вернувшись в руины камбуза, продолжил раскопки. На этот раз его целью были печи. У кока их было две – на большой он готовил горячие блюда на всю команду. На малой – подогревал остывшую еду, делал обеды для офицеров, кипятил чай. Вот к малой Тим сейчас и пробивался.
Работа заняла у него еще часа два или три и вымотала Тима основательно. Но своего он добился. Осмотрев раскопанную печку, остался доволен: то, что надо. Железный ящик длиной около метра, а шириной и высотой вполовину меньше. Даже труба уцелела: составная, выходит на угол камбуза – и дальше за борт.
Прикинув высоту салотопки, Тим понял: печку ему на нее не затащить. Можно попробовать, но рискованно – слишком здесь скользко, опасно: если упадет, травм не избежать. В его положении любая серьезная травма – это смертный приговор.
Переведя дух, оценил размеры дверцы печки и размеры выходного отверстия салотопки. Вроде бы печка его будет перекрывать. Все, что Тиму надо, – провести здесь одну или две ночи: дальше он соорудит себе более серьезное жилище. Но эти ночи надо провести без приключений и пожара.









