6
0Хотелось бы вообще получить полную информацию: где живут члены этой группировки или хотя бы где они собираются, кто ими командует. В общем выяснить все, что только возможно.
При этом разговоре, как нетрудно догадаться, присутствовал и Абрам Лазаревич. Когда он услышал о еврейской мафии, сразу же после моих переговоров по телефону произнес:
— Саша, я немного понимаю, кто стоит за этой еврейской мафией, и советую тебе с ними договориться.
Разумный, конечно, совет, но не в этом случае. Кто бы за ними ни стоял, другого варианта, кроме как воевать с этими уродами, я не вижу. Разговаривать о чем-то можно было бы, если бы не пролилась кровь, а сейчас — нет. Поэтому ответ мой Абраму Лазаревичу был однозначным.
— Абрам Лазаревич, да о чем можно разговаривать с трупами? Я же не медиум какой-нибудь, такому не обучен.
— Ты хочешь развязать с ними войну? Это будет глупо. За этой мафией стоят банкиры. Ты хоть представляешь, с кем ты собрался схлестнуться?
— Да мне пофиг. Они убили моих людей и должны за это ответить. Иначе быть не может и не должно. Все в этой Америке должны знать и понимать: мои люди неприкосновенны. Объяснять это всем я буду на примере этой гребанной мафии, а если в это дело влезут банкиры, то и на их примере тоже."
"— Саша, тебе не победить в этом противостоянии. Если ты не знаешь, то я тебе открою немного глаза. Банкиры — это часть сил, которые по-настоящему правят Америкой, воевать с ними — это воевать против всей страны.
— Абрам Лазаревич, можете мне не верить, но я все это понимаю ничуть не хуже вас, но решения своего все равно не поменяю. Убиты мои люди, и виновные мне за это ответят, даже если при этом мне придется противостоять половине мира.
Абрам Лазаревич надулся на меня, как мышь на крупу, а потом неожиданно выдал:
— Нет, Саша, нельзя тебе сейчас рисковать, ты нужен нашей стране, и я тебе запрещаю ехать в США и тем более привлекать к себе внимание войной с мафией.
Абрам Лазаревич сам не понял, что сейчас перегнул палку. Как не понял он и одной простой вещи: когда дело касается гибели моих людей, будь они даже просто подчиненными, а не родственниками или друзьями, я не остановлюсь ни перед чем и отомщу по-любому, даже если сам при этом сдохну. Так уж я воспитан еще в прошлой своей жизни: ничто не может встать на моем пути, если дело дошло до убийств людей, которые идут рядом со мной по жизни.
Хотя я и завелся не по-детски от этого его «запрещаю», но ответить ему постарался максимально спокойным и ровным голосом.
— Давайте, Абрам Лазаревич, мы с вами договоримся один раз и навсегда. Никто — ни вы, ни правительство Советского Союза — никогда больше не станет пытаться мне что-либо запрещать.
