S-T-I-K-S. Шпилька

И до выхода на почётную пенсию планировал завершить возложенную на него миссию.

Впрочем, лишними тут были не только русские. Китайцы, арабы, европейцы — все они, по плану Президента, должны были свернуть свои миссии в течение ближайших пяти лет. Работа над исполнением этого плана велась не столько в Стиксе, сколько в родном мире Бриске, и заключалась, в основном, в обеспечении максимального количества перебоев в поставках реактивов и прочей так нужной яйцеголовым лабуды. Но и полковник тоже не бездействовал. Подмена результатов исследований, порча биоматериала, подставы — вот немногое из того, что находилось в зоне ответственности лично Бриске. И полковник со своими обязанностями справлялся безукоризненно.

Эксперименты Штайна, разумеется, тоже не были для него тайной. Но на них Бриске пока внимания не обращал — немец действовал в своих собственных интересах и, сам того не ведая, являлся источником весьма ценных и неожиданных результатов. Так что его Бриске не трогал.

Более того, в отличие от большинства представителей стран-партнёров, Штайн не должен был покинуть Саратов ни живым, ни мёртвым. Бриске ценил ушлого немца — у того был прямо таки талант замечать крайне важные мелочи.

Вот и сейчас Штайн, словно пёс, вцепился в эту девку. Углядел в ней что-то эдакое. Сам Бриске пока не очень понимал, что в ней такого особенного, но чутью немца он доверял. И с нетерпением ждал, что же он сможет найти в этот раз.

Глава 20

Фокусы и настоящая магия

Душ был хорош всем, кроме одного — пока она мылась, её одежду забрали. А взамен выдали нечто среднее между пижамой и робой заключённого. А вдобавок — больничного вида тапочки.

От одного только вида выданной одежды у Шпильки моментально испортилось настроение, повлиять на которое не смогли ни двое конвоиров, бессовестно пялившихся на её голую задницу во время мытья, ни усталость и боль во всём теле. А вот бесформенная и безразмерная тряпка ввела Шпильку в ярость.

Попытка на великом и могучем воззвать к совести конвоиров не удалась — внешники никак на возмущение не отреагировали. Пришлось надеть то, что дали — не ходить же по коридорам голой. Никакого стеснения Шпилька от такой перспективы не испытывала — не до него сейчас. Просто старалась быть готовой к любому развитию событий."

"На неё снова нацепили наручники и повели очередным длинным коридором. Стены тут были покрыты декоративными панелями вместо надоевшей краски, лампы спрятались за матовыми квадратными плафонами. Двери тоже стали другие — стеклянные, с элегантными золотистыми табличками вместо вручную намалёванных номеров.

За двери Шпилька заглядывала с любопытством и омерзением.