7
0Он был среднего роста, с жесткими, коротко стриженными седыми волосами. Широкие плечи и выправка выдавали военного.
Мужчина подошел к столику, Анита улыбнулась ему и подняла руку. Мужчина наклонился и поцеловал тыльную сторону ладони. Кейд автоматически нажал кнопку затвора. Первая фотография была сделана.
Он внимательно разглядывал мужчину. Где он его видел? За время своей карьеры Кейд встречал множество разного рода знаменитостей, и с растущим возбуждением он сознавал, что этот человек — один из них. Но кто конкретно, Кейд вспомнить не мог. Он работал с видоискателем, слегка подкручивал колесико наводки резкости, пока мужчина усаживался радом с Анитой. И вдруг Кейд замер — он знал, кому принадлежало это жестокое загорелое лицо. Он мысленно перенесся на два года в прошлое, когда выполнял задание для еженедельного приложения к «Дейли Телеграф» в Восточном Берлине. Он вспомнил трехчасовое ожидание появления генерала Эриха Харденбурга, главы тайной полиции Восточной Германии, и как, появившись, генерал сверкнул на него глазами и отказался фотографироваться.
И вот он здесь: самый опасный и самый безжалостный немец со времен Гиммлера, чьи холодные змеиные глаза смотрели, казалось, прямо на Кейда, разглядывающего его через телеобъектив. Кейд ощутил сосущее чувство пустоты внизу живота.
Харденбург! Здесь, с Анитой Стрелик! Это было не меньшей сенсацией, чем если бы Грета Гарбо в расцвете своей карьеры назначила свидание Гиммлеру. Да, у Брэддока действительно был нюх на сенсации!
Теперь разъяснялось наличие вооруженных охранников вокруг замка: несомненно, это были работники тайной полиции Харденбурга. До Кейда, который как бы прозрел в одночасье, дошло, что это, возможно, самое опасное дело в его жизни. Он ясно сознавал, что если кто-нибудь из охранников его заметит, то колебаться не станет и тут же пристрелит. Вопросов задавать не будут. Палец потянет спусковой крючок, и все.
Он заставил себя снова посмотреть на террасу. Старик, который очистил ее от снега, принес поднос с чашками и серебряным кофейником, поставил его на стол и ушел.
Анита и Харденбург оживленно беседовали. Харденбург поднялся на ноги и разлил кофе в чашки. Кейд снимал. Он радовался яркому солнцу — снимки получатся отличные.
Затем из застекленной двери на террасу вышли еще два человека. Один из них, высокий, мрачного вида мужчина лет сорока, одетый в такой же лыжный костюм, как и Харденбург, толкал перед собой кресло на колесах, в котором сидел расплывшийся старик.
В мрачном человеке Кейд мгновенно узнал Германа Ливена, который был правой рукой Харденбурга и который так круто обошелся два года назад с Кейдом, когда генерал запретил делать снимки.
Но главное внимание Кейда было устремлено на старика в кресле.
