7
0
В десять вечера за столиком со свечами наслаждались мексиканским праздничным блюдом — особым образом приготовленной индейкой, которую Хуана ухитрилась-таки приготовить в промежутках между оргазмами и слезами радости. После чего Хуана вопросительно посмотрела на Кейда. Глаза ее сияли, как звезды, на руке сверкал браслет.
— Ну и как тебе моя стряпня? Я — хорошая повариха?
— Ты восхитительна, дорогая, — ответил тронутый Кейд. — Все, что ты делаешь, восхитительно. Ты — лучшая в мире.
Она вскочила на ноги.
— Пусть все остается. Завтра уберу. Поехали, посмотрим пирамиду Луны. При лунном свете она смотрится великолепно — это то, что нам сейчас нужно.
Через полчаса быстрой езды они были уже в Сан-Хуане-Теотиуакане, древнем городе, извлеченном археологами из небытия. Этот комплекс внушающих благоговение руин протянулся на целых двадцать миль.
У подножия гигантской пирамиды Луны, самого древнего строения долины, рядом с фигурой коленопреклоненной женщины, которая, по гипотезам археологов, была богиней воды, Кейд сделал Хуане предложение.
Он сознавал, что трудно придумать более романтический и драматический фон для того, чтобы бросить вызов будущему и провозгласить свое притязание на счастье.
— Ты уверен, что этого хочешь? — спросила Хуана, сжимая его руки. — Ни один мужчина до этого не желал навсегда связать свою жизнь с моей. Никто не просил меня стать его женой. Я-то этого хочу, но хочешь ли ты? Я и так тебя буду любить. Ты уверен, что этого хочешь?
Кейд хотел. У него была детская вера в святость брачных уз. «Как только мы поженимся, — думал он, — никто не сможет ее у меня увести».
Они договорились пожениться в конце недели.
Закончив работу, Кейд оказался на какое-то время свободен и с легким сердцем отдался во власть Хуаны, которая превосходно знала Мехико-Сити и знакомила его со всеми местными достопримечательностями.
Никто из них больше не упоминал имени Мануэля Барреды, хотя временами Кейд думал о нем с угрызениями совести.
Когда они обсуждали предстоящую свадьбу, Кейд с облегчением услышал от Хуаны, что она не хочет никакой шумихи. «Пусть все будет скромно, — сказала девушка, — медовый месяц проведем в Козумеле».
Это устраивало Кейда во всех отношениях. Ему в своей жизни пришлось фотографировать тьму пышных свадебных церемоний, и он питал к ним ужас и отвращение. Хуана сказала, что есть подруга, которая будет свидетелем с ее стороны, а со своей стороны Кейд решил пригласить Крила. Толстяк-мексиканец надулся от гордости. У него даже слеза на глаза навернулась, когда он тряс руку Кейда и горячо поздравлял его и желал заслуженного счастья.
Кейд был более чем счастлив. Хуана оказалась не только отличной поварихой, но и рачительной хозяйкой.
