С любовью, Рома

Сейчас в его жизни слишком много хаоса, и, как бы ни старались…

— Мы не сможем всё исправить вместо него, — печально закончила она мысль Саши.

— Не сможем.

***

Сам же виновник всех семейных тревог последних дней метался раненым зверем по своей комнате, принимая самые важные решения в своей жизни.

Глава 20

Наши дни

Рома

Наверное, отец знал, о чём говорил, вот только навряд ли он сам был готов к такому ответственному шагу, как предоставление мне полной свободы. По крайней мере, те два дня, что я бесцельно шатался по квартире, они едва ли зубами не скрежетали в молчаливом ожидании, что же я сделаю дальше. А я не делал ничего, лишь курсировал между своей спальней, ванной и кухней в разных вариациях последовательности."

"Рука ныла, нос саднил, а голова шла кругом от непонимания, что дальше. Задаваясь в тысячный раз вопросом: «Что такое свобода и зачем она мне нужна?» — я вдруг пришёл к неутешительному выводу, что всецело зависим от родителей: деньгами, контролем, привычкой решать проблемы одним звонком папе. Нет, я и сам был не промах, но почему-то вся моя находчивость и изобретательность заканчивались ровно там, где начиналась моя жизнь. Я готов был творить геройства ради семьи, но позаботиться о себе оказывалось несколько сложнее. Для начала предстояло ответить на обычный вопрос: «А чего же я хочу?».

Ответ был прост.

Жить.

И дело было даже не в возможном рецидиве болезни. Мне действительно хотелось жить, по возможности ярко и насыщенно, не оглядываясь на прошлое и ограничения.

С парашютом, что ли, пойти прыгнуть?

Но формулировка была настолько общей, что при ближайшем рассмотрении все мои ориентиры вдруг теряли свою чёткость, становясь размытыми и неясными.

Я семь лет строил свою жизнь вокруг Романовой, которая одним телефонным звонком умудрилась разрушить всё.

Очередная волна ненависти прошла по моему телу, и, сам того не ведая, я рефлекторно выбросил руку вперёд, с чувством впечатав её в стену.

— Ёпт! — прошипел я, начиная свой танец по комнате, прижав кулак к животу. Рука оказалась той самой — пострадавшей после свидания с окном. Нужно было начинать что-то делать со своими эмоциями, мне уже порядком надоело чувствовать себя развалиной.

Однако злиться и ненавидеть Соньку было в миллион раз легче, чем оставаться наедине с тем чувством безвозвратной потери, что разъедало дыру в моей груди.

На третий день своих скитаний по квартире я сдался и созвонился-таки с врачом.

***

«Карлова Нина Александровна, врач-онколог высшей категории» — гласила вывеска на двери.

Именно её мне посоветовал Баринов. Мол, если не к нему, то только к Карловой.

Я приехал в клинику за полчаса до назначенного времени. Не специально, просто так вышло. Не могу сказать, что было страшно. Было ОЧЕНЬ страшно.