С любовью, Рома

Два года дружбы с периодическими намёками на что-то большее не прошли даром: напряжение начало расти едва ли не в  геометрической прогрессии. Причём ни один из нас не осознавал истинных причин происходящего. Собачились мы через день и буквально из-за всего. Даже бедный Кирилл, который, казалось, познал дзен и смирение ещё с пелёнок, в один прекрасный день не выдержал и послал обоих, отказавшись подходить к нам на пушечный выстрел. При этом с каждым по отдельности он общался вполне неплохо. Накал страстей начинал свой рост именно в те моменты, когда мы с Ромкой оказывались в одном географическом пространстве. И если в школе мы ещё хоть как-то сдерживали себя, то за её пределами превращались в героев бразильской мыльной оперы.

Апогей всего этого накрыл нас под Новый год. Мы сидели с Ромой в его спальне и молчали. К слову сказать, нервно молчали, после очередного выяснения отношений.

Свет в комнате был выключен, но за окном город сиял миллионом рождественских огней, поэтому по потолку гуляли загадочные тени, будто пытаясь хоть немного примирить нас.

Чернов лежал на кровати, заложив руки за голову, я же стояла, уперевшись спиной в подоконник.

— Ром, я устала, — в конце концов не выдержала я. — Не могу больше так!

На душе было погано. Казалось, что эти полгода вытянули из меня все силы. Чернов так и остался чем-то недосягаемым. Нет, он был мне близок… ближе всех остальных в этом мире, лишь с ним у меня получалось быть максимально открытой. Правда, иногда абсолютно не могла понять, что связывало нас вместе. Но всё же я любила его… своей неправильной и нелогичной любовью."

"Здесь, наверное, стоит объяснить. Наши отношения будто бы сценарно сошли со страниц какого-то бульварного романа с избитым сюжетом, где был богатый мальчик, который, однажды повстречав бедную девочку, спасал её от всех проблем. Этакая сказка о Золушке двадцать первого века. Только вместо королевства у принца был айфон, вместо крёстной — его отец, а у самой Золушки — полный бедлам, и в первую очередь — в голове. Я не верила в сказки уже очень давно. И я не хотела, чтобы меня спасали. Я хотела, чтобы меня… любили, хотя и плохо понимала смысл этого желания. Просто понимала, что с Ромой и Черновыми мне не так одиноко. Но и у них не получалось полностью избавить меня от той безысходности, что я так ловко скрывала ото всех. А Рома… он был как свет в конце длинного тёмного туннеля. Нет, я любила его не за деньги его отца, не за фирменные шмотки и тот же самый айфон, но все эти атрибуты сытой жизни будто бы поднимали его на какой-то совершенно недосягаемый для меня уровень. Поэтому не было ничего удивительного в том, что мне казалось, будто мы с ним попросту существуем на разных орбитах и однажды он попросту возьмёт и… найдёт себе другое солнце.