С любовью, Рома

Чернов спрыгнул с подоконника и принялся закрывать за собой оконную створку, чуть не снеся цветок, стоявший рядом, но вовремя сумел его поймать, при этом устроив ужасный шум.

— Тихо ты! — зашипела я на него. — Бабулю разбудишь.

Бабушки я не боялась, но наличие в своей комнате постороннего мальчика вряд ли смогла бы объяснить."

"Рома фыркнул и принялся стягивать с себя куртку с шапкой. От него немного веяло холодом — в последние дни близость зимы ощущалась всё сильнее. И его красные щёки были тому веским доказательством.

— То есть ты надолго?! — догадалась я, чуть не выронив кошку из рук, после того, как мой одноклассник пару раз наморщил нос, осматривая комнату и усаживаясь на край дивана.

— Ну да, — пожал он плечами, — я пришёл расставить все точки над «i».

— Какие точки? Над какими «i»? — всё-таки отпустила Мусю на пол, уперев руки в бока. Кошка же принялась обнюхивать черновскую куртку, видимо, в поисках мамонта. Надежда, как известно, умирает последней.

Роман Александрович недовольно насупился и попытался прожечь во мне две дырки своим фирменным взглядом. Я же в тайне наслаждалась, разглядывая его: слегка взлохмаченные после шапки волосы, оранжевая футболка с серой толстовкой, тёмные джинсы, весёлые носки с изображением кактусов, огромные часы на запястье и айфон в руках. Несмотря на всю небрежность его внешнего вида, Рома, как обычно, смотрелся дорого, вызывающе и… Он явно был инородным телом в нашей старенькой обшарпанной квартире. И от этого становилось невыносимо грустно. Вспомнились машина его отца и та лёгкость, с которой они тратили деньги на незнакомого им человека. Ну вот скажите, как я в линялой футболке и шортах, которые когда-то давно были джинсами, с волосами непонятного цвета и формы вписывалась во всё это? Ни-как.

— Зря ты пришёл, — в конце концов подытожила я.

— То есть я тебе настолько неприятен?! — едва ли не с отвращением в голосе воскликнул он.

То, что я сама когда-то задавала ему подобный вопрос, как-то совсем выветрилось из моей головы.

— Это-то тут при чём? — всплеснула руками.

— А как ты тогда объяснишь происходящее?! Если тебя так сильно задело то, что… я тебя поцеловал, — тут он подскочил на ноги, я же от неожиданности отскочила назад, испугавшись, что он решит повторить. Или не испугавшись, а где-то в тайне надеясь на что-нибудь подобное. — Ну извини!

Сдавленно сглотнула. Было что-то такое в Ромкином тоне, что заставляло мой пульс сбоить.

— Так вот, значит, в чём дело, — обречённо фыркнул он. — Дружить со мной можно, а всё остальное…

— Что  «всё остальное»?! — не выдержала уже я.