Руины веры

— Что думаешь? — спрашиваю, когда скрип снега под ногами Попса смолкает вдали.

Кесседи молчит, потом проводит ладонью по лицу и виновато признается:

— Я злюсь и волнуюсь. Поэтому плохо думается.

Принимаю ответ. Молчу. Вглядываюсь в следы. Как так? Двое часовых, а никто не заметил, куда делся один единственный мальчишка. Да и куда его понесло? Это я ухожу в туалет подальше, но у меня свои причины.

— Может, его кто-то позвал? — предполагаю вслух.

— Кто-то с маленьким размером ноги и не показавшийся опасным, — вторит Райан моим мыслям. — Похоже на то.

Мы обходим барак, внимательно смотря под ноги.

Возле строения уже порядком натоптано. Маленькие следы пришли оттуда, здесь смешались с остальными, а вот направились куда-то в противоположную сторону. И не одни. Вместе со следами побольше.

Подступает к горлу, что приходится прокашляться. А ведь мне казалось, что за нами кто-то следит, но в свете последних событий, удалось списать все на паранойю. А зря. Следил ли незнакомец за Проклятыми во время нашего утреннего дежурства? Что, если, не начни я строить теорию заговора и подозревать Кесседи, мы бы заметили слежку?

Пустое.

Сделанного не воротишь.

— Туда, — командует Райан, и мы друг за другом идем по следам Мышонка и кого-то с маленьким размером ноги.

Идем и идем, а следы все не кончаются. До барака уже метров не меньше пятисот, а эти двое все шли и шли дальше.

Проходим еще метров сто. Здесь с маленькими и побольше следами встречаются еще одни большие. Снег примят. Точно так же, как перед нашим крыльцом, где Кесседи уложил меня остудиться. Дальше идут большие следы третьего и маленькие первые. Следов Мыша больше нет. А большие следы глубже.

— Оглушил и понес на себе, — мрачно комментирует Райан.

Думаю так же, поэтому молчу.

Рельеф неровный. По следам мы взбираемся на небольшую сопку. И замираем наверху. Внизу виднеется что-то темное. Темное и красное.

Хочется зажмуриться и отвернуться. За что? Это все, что есть сейчас в моей голове — за что?

Кесседи почти бегом спускается вниз. Ноги вязнут в снегу, но он каким-то чудом умудряется сохранить равновесие и не скатиться кубарем. Даже не пытаюсь развить ту же скорость. Ступаю осторожно. Под снегом лед. Скользко.

Когда достигаю цели, Райан уже на коленях в снегу.

Склонился над маленьким тельцем. Вижу, как дрожит рука Кесседи, которую он протягивает, чтобы закрыть удивленно распахнутые глаза, невидяще уставившиеся в серое небо."

"Мышь лежит навзничь, раскинув в сторону руки, напоминающие крылья в большой ему куртке с широкими рукавами. В его груди торчит кол, в диаметре не меньше моего кулака. А на конце орудия убийства колышется на ветру кусок красной ткани. Я помню эту материю. Это кусок юбки одной из женщин банды Сида. Они выследили нас, нашли и отомстили за своих.