Роман о двух мирах

Гелиобас всем весом прижимал распростертое тело юноши к полу, обеими руками удерживая того за плечи и со зловещей многозначительностью заглядывая в его мгновенно побледневшее лицо. Губы Ивана посинели, глаза словно вылезали из орбит, из глотки раздался хрип. Чары, что лишили меня голоса, рассеялись, – разум затмила вспышка света, на меня хлынул поток воспоминаний. Я знала, что Гелиобас использует всю батарею внутренней электрической силы, а примененная ради мести, она непременно приведет к смерти. Наконец я обрела дар речи.

– Гелиобас! – крикнула я. – Вспомните! Вспомните Азул! «Когда смерть лежит в его руке, словно дар, пусть он откажется от нее». Откажитесь! Откажитесь, Гелиобас! Даруйте ему жизнь!

От звука моего голоса он очнулся и посмотрел на меня. Сильная дрожь пробрала все его существо. Очень медленно, очень неохотно он ослабил хватку и убрал колено с груди князя, отпустил его и встал. Иван тут же сделал глубокий вдох и закрыл глаза, очевидно, лишившись чувств.

Постепенно черты лица Гелиобаса разгладились, словно солнце после дождя, к нему вернулось привычное выражение мягкой и серьезной добросердечности. Он повернулся ко мне и почтительно склонил голову.

– Я благодарю и благословляю вас, – выговорил он, – вы вовремя заставили меня одуматься! Еще секунда – и было бы поздно. Вы спасли меня.

– Даруйте ему жизнь, – произнесла я, указав на Ивана.

– Она его, – ответил Гелиобас. – Слава Богу, я не успел ее забрать! Князь Иван рассердил меня, и я сожалею об этом. Надо было быть с ним терпеливее. Скоро он очнется. Оставляю его на ваше попечение. Общаясь с ним, я должен был помнить, что такую страсть, лишенную духовных познаний, нужно встречать жалостью и терпением. Однако он остался жив. Что до меня, то я пойду молить о прощении Зары и моей обиженной Азул.

Произнеся последние слова, Казимир вздрогнул, поднял взгляд и улыбнулся.

– Душа моя! Ты простила меня? Ты все равно будешь любить меня? Ты со мной, Азул, возлюбленная моя? Я не потерял тебя, моя дорогая! Ты поведешь меня? Куда? Нет, неважно куда, я иду!

Бредя, словно во сне, он вышел из кабинета, и я услышала, как его шаги отдаются эхом в коридоре, ведущем к часовне.

Оставленная наедине с князем, я взяла со стола стакан холодной воды и брызнула ему на лоб и руки. Этого было достаточно, чтобы привести его в чувство. Он глубоко вздохнул, открыл глаза и начал быстро оглядываться. Поняв, что в комнате, кроме меня, больше никого нет, он пришел в смятение и спросил:

– Что случилось?

Потом, заметив шпаги, лежащие на полу, где их бросили, князь Иван поднялся на ноги и закричал:

– Где этот трус и убийца?

Я заставила его сесть и терпеливо выслушать меня. Напомнила, что Зара всегда была здоровой и счастливой, а Гелиобас скорее убьет себя, чем сестру.