3
0
Часы где-то вдалеке со звонким лязгом пробили РАЗ! – и эхо пронеслось по всему дому. Я вздрогнула. Еще совсем недавно Зара была жива и здорова – а теперь я никак не могу привыкнуть к мысли, что навсегда потеряла ее. Я сказала «навсегда»? Нет, не навсегда – пока есть любовь, любовь, которая снова сведет нас в высших сферах, где…
Тсс! Что это было? Звуки органа? Я в изумлении огляделась. За инструментом никто не сидел – крышка была опущена. Свечи у алтаря и катафалка горели, не колыхаясь, неподвижная фигура священника замерла у табернакля, вокруг молились слуги – ничего не изменилось. Однако моего слуха точно коснулись звуки музыки – и на мгновение заглушили вой ломящегося в дом ветра.
– Вы слышите звуки органа? – спросила я.
Одна женщина встревоженно посмотрела на меня заплаканными глазами.
– Нет, мадемуазель.
Я замерла, напрягая слух. Музыка становилась громче и громче, лилась вокруг меня волнами мелодии. Очевидно, кроме меня, никто в часовне ее не различал. Я огляделась в поисках Гелиобаса – его не было. Скорее всего, он в своем кабинете, куда удалился погоревать в одиночестве, как только тело Зары перенесли на нынешнее ложе, где не бывает сновидений.
Так, значит, эти звуки только для меня? Я ждала, а музыка начала постепенно стихать, и, когда я снова встала на колени у гроба, наступила полная тишина, нарушаемая только неколебимой яростью бури.
Все мое существо вдруг охватило странное спокойствие. Словно невидимая рука удерживала меня от треволнений и слез. Зара умерла. Теперь я это осознала. Я начала понимать: она, должно быть, догадывалась о своей судьбе заранее. Вот что она имела в виду, сказав, что собирается в путешествие. Чем больше я об этом раздумывала, тем тише становилась: спрятала лицо в ладонях и искренне молилась.
Вдруг я почувствовала чье-то прикосновение – повелительное и жгучее. Воздушное сияние, словно легкое облачко, сквозь которое проглядывали солнечные лучи, разлилось над телом Зары! Я следила за ним, затаив дыхание, и не могла издать ни звука. На меня смотрело лицо – лицо ангельски прекрасное! Я улыбнулась. Я протянула к нему руки и всеми силами пыталась заговорить. У меня получилось лишь прошептать:
– Зара, Зара! Ты вернулась!
Ее голос, такой родной и знакомый, ответил мне:
– К жизни? Нет, ни за что! Я слишком счастлива, чтобы вернуться. Только спаси его, спаси моего брата! Иди к нему, он в опасности, а ты в силах помочь. Спаси его и радуйся за меня, не надо больше горевать!
Лицо исчезло, сияние померкло, и я быстро вскочила на ноги. На секунду взглянула на прекрасное холодное тело любимой подруги – на ее неподвижные уста и безмятежные черты лица – и улыбнулась.
