Реки не замерзают

Мчался он, не разбирая дороги, как стадо обезумевших лосей,

и лес испуганно хрустел, словно засохший пирог, который неумело разрезают тупым

столовым ножом…

Проскочив сосновый бор,

уродливую проплешину вырубки и умирающее озеро, леший замер подле огромного

замшелого валуна, на три четверти ушедшего в землю. «Кажись здесь», — прошептал

он и уперся руками в могучую грудь камня. От его напряженных усилий в воздухе

повис сухой треск,  будто стайка невидимых молний коротко и зло рассекала

вокруг пространство. Камень задрожал и медленно двинулся, а земля вокруг него

ожила и с недобрым бурчанием зашевелилась. Через минуту все было кончено, и

леший нырнул в разом открывшейся в земле черный провал. «Шел, нашел, потерял»,

— ворчал он и шарил в темноте руками. Лесную бабу он обнаружил прямо у себя под

ногами. Не сразу и понял, что небольшой берестяной свиток — это именно и есть

она, крючконосая старуха. «Эка тебя скочевряжило», — обезкуражено пожал он

плечами и прошептал первую часть магической формулы:

— Мы часть той силы, что

вечно хочет зла…

— И вечно его творит, —

едва различимо донеслось из глубины берестяного свитка.

Но леший, даром, что

корноухий, сумел расслышать и разобрать.

— Сейчас оклемаешься, —

успокоительно прогундосил он, отряхивая свиток от налипших земляных комочков, —

время к тому располагает. Наше сейчас время.

Он вырвал несколько

волосинок с острой макушки уха, прошептал какие-то заветные колдовские слова…

но ничего, ровным счетом, не произошло, разве что краешек берестяного свитка

чуть шевельнулся.

— Не желаешь просыпаться?

— сердито ухнул леший, — Не стыдно тебе? Кто за нас работать будет? Все на

свете проспали!

Он принялся хлопать в

ладоши, топать ногами и крутиться вокруг себя, однако свернувшаяся в берестяную

трубочку лесная баба никак не желала оживать.

— Эка незадача, — леший

растерянно почесал плешивый затылок, потом протянул вверх руку и достал вдруг

невесть откуда появившийся мешок с лямками.

— Ну, ладно, мы тебя

покудова в котомку, — пробурчал он тихо, сунул берестяной свиток в мешок и

закинул тот за плечи, — а сейчас пора, время дорого…

И опять под натиском его

стремительного движения трещал лес, тряслись и осыпались зеленой хвоей ели и

сосны, а звери забивались поглубже в норы и испуганно замирали… Лишь на околице

деревни Сосновка леший замедлил свой сумасшедший бег и приостановился.

— Значит помер ваш поп

Ляксей? — торжествующе проблеял он. — Теперь держись, худосочное племя!

— Ась? — донесся из торбы

слабенький голосок.

—  Вот-вот, говорю же, наше

время приспело — помер здешний поп,  никто нам сегодня мешать не будет! — леший

зашелся в булькающем смехе.