2
0А на них и легли основные заботы:
могила и транспорт. Этот самый ПАЗик выпросил на заводе Харитонов — у директора,
с которым расскандалился и собирался судиться. Как? какой ценой? — неведомо.
Однако, как догадывался Антон, чтобы ехать сейчас в этом безплатно
предоставленном автобусе, поступиться Харитонову пришлось многим. Каково это
самолюбивому инженеру? Антон ощущал рядом плечо Харитонова, и ощущение это
рождало какое-то особое чувство единения и уверенности, что все будет хорошо,
как надо. Факт присутствия в гробу тела Мармеладыча перестал казаться каким-то
чудовищным недоразумением. Ведь это всего лишь тело, а сам Мармеладыч сидит
рядом с каждым из них, держит за руки и заставляет быть лучше и честнее…
Могила была
готовой. Петька Шкаф в заляпанных глиной ботинках суетился, срывался на крик,
командуя, как и куда ставить гроб. Трое его помощников жуткого похмельного вида
старались выполнять его команды, но выходило у них неловко, от чего Петька
свирепел и еще пуще орал. Антон, жалея мужиков, которые с тайной надеждой
осматривали каждого выходящего из автобуса, — не блеснет ли у кого в руках
заветное стекло? — сам включился в работу. Петька, чувствуя их страстные позывы
(а может и сам снедаемый ими?), кипятился и изливал из себя много лишних слов.
Желваки на его еще более запавших щеках ходили ходуном, но глаза все равно
светились радостью: как же, выдержал обещание! Антон похлопал Петьку по плечу:
— Все
нормально.
— А как же! — с
вызовом отозвался тот. — Уговор есть уговор."
"Гроб поставили
на козлы, и Петька, успокоившись, пристроился у его изголовья, рядом с
Харитоновым. Крышку открывать не стали (так наказал батюшка, когда просыпал по
погребальному покрывалу крест из песка… ""Господня земля и исполнение ее
вселенная…"") — не хотелось ничего нарушать и делать вопреки. Антон заметил
Дусю, стоявшую на краю могилы и пристально глядевшую в ее разверстую глубину.
Выглядела Дуся необычно: печать всегдашнего безмыслия словно слетела с нее и от
того она странным образом изменилась — и не только выражением лица, но и
фигурой, разгладившейся и полегчавшей. Антон вспомнил услышанную в
предпохоронной суете трагическую, словно выпавшую из-под пера какого-нибудь
неведомого мира постсоветского Шекспира, историю Дусиной семьи. Ее отец, до
разбойничьего 1991 года, служил прапорщиком где-то в Казахстане. Вместе с ним,
в таком же чине, подвизался и молодой тогда еще Петя Шкаф. Мужики, хотя и была
у них разница в возрасте, дружили и, как водилось, пропивали понемногу
армейское добро. Петя тогда уже развелся и жил бобылем. В том самом девяносто
первом, когда все затрещало по швам, и произошла трагедия: машина, в которой
ехала вся Дусина семья, попала в жуткую аварию.
