Реки не замерзают

«Петенькой

назовем, — прошептала потом чуть слышно, — в честь деда мужнина…» Под утро

прибежал протрезвевший Петр Иванович, таращил глаза, и все хлопал себя по бокам

руками — чувствовал за собой вину. Подошел к роженице и какой-то карапуз лет

трех. Долго, вытягивая шею, смотрел на младенца. Его отодвигали в сторону, не

мешайся, мол, под ногами, по попке даже шлепали, а он все равно упрямо

пробирался к кровати и смотрел (и что понимал-то?). Да еще странно как-то

смотрел, совсем не по детски, будто знал что-то наперед, ну, о том, что будет

когда-то. Никто, правда, этого не заметил: до него ли — карапуза, два вершка от

горшка? Однако, когда он хозяйке, матери своей, под ноги попал, то получил

взбучку и, со словами «что, тебе здесь Колька за дело?» был окончательно изгнан.

Напоследок, успел он таки еще раз взглянуть на попискивающего младенца.

Взглянул обещающе: «Мол, свидимся; какие, мол, наши годы?»

Антон

Григорьевич умер через год в районной больнице от открывшихся старых ран…

* * *

«А годы летят,

словно птицы…». Вот уж воистину так! Словно пташки полевые упорхнули — глядь, и

нет уж лет двадцати с гаком; промчались — не заметил никто, будто ветром сдуло.

Изменилось многое в родных деревеньках: солому с крыш, словно корова языком

слизнула - шифером накрылись; доской-вагонкой зашились стены домов и лишь

каменные, из известнякового плитняка, древней изборской кладки дворы все также

радовали глаз.

— Мальские

мастера клали, - со знанием дела рассказывал другу Пете Николай, тот самый,

бывший в июле пятьдесят первого любопытным трехлетним карапузом. – У нас в

деревне есть амбары еще дореволюционной кладки. У вас-то, небось, нету такого?

И колхоз наш побогаче будет…

Петр слушал

старшего товарища, глядя на обширные гусинские поля, на темнеющий вдалеке лес и

молчал. Привык, что любит Николай хоть чем-то прихвастнуть, хоть малостью какой

выделить себя. Возможно оттого, что без отца вырос? Вот он, Петр, при отце

живом, а он, Николай, – без. Разве справедливо? Опять же, перерос он Николая, -

вытянулся в армии на пол аршина, – так что тот ему теперь едва до уха

дотягивался (и, странное дело, вроде бы даже и сердился на это?). Молчал Петр,

хотя и уверен был, что и у них в деревне не хуже: «Колхоз наш тоже не бедный, -

думал, - река рядом с домом, а тут одни мочила…»

Оба они уж вернулись

из армии: Николай три года назад, он механизатором теперь работал в родном

колхозе «Красный Изборск»; Петр же только что. Побыл недельку дома и сразу

сюда, на свою вторую родину: и раньше он тут часто гостил, и теперь приехать

посчитал своим первым долгом.

— Жениться-то

не надумал? – спросил он Николая.

— Нет пока, -

ответил тот, снисходительно глянув на друга. – Это тебе, наверное, горит, а я

учиться поеду в город.

— На кого? –

удивился Петр.