3
0
— Пойми, можно скрыть на дисплее аватарку с установленной игрой, программой, но как скроешь мегабайты? Ты же знаешь, что я регулярно чищу гаджет от любой лишней информации: дело не только в том, что берегу память, её более чем достаточно. Эта привычка выработана за годы службы, и об этом тебе отлично известно.
Жена кивнула:
— Понимаю. Никакая информация не должна попасть в чужие руки.
— Вот-вот. Как только я понял, что у меня установлена шпионская аппка, запретил коллегам писать мне и звонить. И стал наблюдать.
— Прости, но я же не враг, чтобы передавать кому-то информацию.
— Ты — не враг, но твой разлюбезный Макс — большой вопрос. Ты всё живёшь в вымышленном мире художественных произведений и не понимаешь, что у тебя происходит под носом и что мир стал иным.
— Ничего страшного не произошло. А Макс… он не преступник. Просто подлец.
— Ты о нём ничего не знаешь. Столько лет не встречалась, а тут доверилась совершенно чужому человеку.
Мне стало нехорошо от пронзившей сознание мысли: а почему, собственно, я не рассматриваю их тёплое общение на протяжении этих лет? Теоретически они очень даже могли поддерживать контакт. А что? Домой прихожу только ночевать, у Леры же времени вагон. Чем-то надо занимать досуг? Потому и спросил на всякий случай, надеясь на честный ответ:
— Или встречалась? Скажи сейчас, ибо всё равно узнаю.
— Нет, что ты! Хотя ты верно сказал, доверилась ему. А он… обманул, чтобы нас рассорить.
— Надо же какое открытие! С чего же ты решила, что он обманул?
— В ту ночь перед конкурсом тебе якобы позвонила Огурцова — пришло такое оповещение. Конечно, звонка не было, вернувшись домой, я это установила, потому что файлы с видеоняни показали, как ты спал на диване и ни с кем не разговаривал. А тогда в чужом городе… — Лера снова шмыгнула носом. — Чуть с ума не сошла.
— Как ты только догадалась проверить информацию? С твоей-то беспечностью и бесконечной верой в людей."
"— Это из-за Сухаревского… ну худрука, — уточнила жена. — Понимаешь, когда я приезжала на прослушивание полгода назад, обратила внимание на его ровные белые зубы, а вот раньше отсутствовал передний зуб, как у певца из девяностых Шуры́. Для эпатажного Сухаревского это было, так сказать, визитной карточкой. Но недавно он вставил зуб, и вид немного изменился. Ну и дикция тоже.
— И при чём здесь твои подозрения?
— Макс сказал, что поможет мне поступить в театр, что он служил с Сухаревским в армии. И тот действительно мне позвонил. То есть не он, а обычная нейронка, как я понимаю, — запуталась в терминологии Лера. — Вот посмотри. — Она показала сообщения-кружки с «Сухаревским». — Ведь всё натурально. За исключением одного: зуба здесь нет, как несколько лет назад, а в «Новостях» зуб у худрука на месте, как и на прослушивании.
