3
0
Мне же было просто великолепно в окружении членов этой замечательной семьи, ощущала себя как дома: Галина Васильевна прекрасно готовила, я уже подсмотрела для себя пару необычных рецептиков, а её муж Василий Геннадьевич занимал наше с Алиской внимание рассказами о своей интересной и непростой жизни.
Кира я почти не видела, ибо он редко ночевал дома, чаще где-то пропадал.
— По девкам бегает, — хихикая, комментировала подруга. — Бабник он и есть бабник.
Почему-то этот факт для меня был неприятен, но не ревновала же я его тогда или ревновала?
Позже узнала, он не столько в это время встречался с девушками, сколько подрабатывал, ибо не хотел сидеть на шее у родителей.
С Киром было интересно и весело, иногда он уделял нам с Алиской внимание и приглашал на прогулку по злачным городским местам.
Злачных мест в первоначальном значении этого выражения, как выяснилось, в городе было много: экологический парк, ботанический парк и лесопарк.
Мы с удовольствием не только гуляли, но и узнавали много нового о местной флоре и фауне, истории города. Да, Кир был замечательным экскурсоводом.
Узнав от общих приятелей о моём приезде в Энск, к нам домой незамедлительно явился Макс.
После того как он так обидно обозвал меня, общаться с Голубевым не хотелось, я боялась повторения чего-то подобного, да и в душе́бушевала обида, которая не позволяла отвечать на его сообщения и звонки, поступавшие в изобилии почти сразу после приезда в Наукоград.
Однако эта смертельная обида помогла мне выдержать последний тур творческого конкурса, когда члены комиссии предложили показать этюд — обиду на человека.
Вспомнив эмоции, которые тогда испытывала и которые так меня и не покинули, может, стали не такими острыми, но полностью не ушли, я легко переходила от одной гримасы к другой, приваливалась к воображаемой двери, садилась на пол, краснела и покрывалась капельками пота.
А потом будто бы бежала к шкафу, открывала воображаемые дверки и доставала конфеты, попутно смахивая слёзы — заедала обиду.
— Можно войти? — спросил Макс, когда я приоткрыла дверь настолько, чтобы можно было просунуть ногу. — Не бойся, я на минутку. Сегодня уезжаю на соревнования. Вот пришёл… — сделав паузу, сказал он, — проститься.
Я кивнула. Макс зашёл в прихожую и привалился к двери, задышал горячо, громко, наверное, от волнения.
— Прошу, не обижайся на меня… Я решил, что у тебя роман с Краснокутским, когда увидел его полуголого в вашей квартире, просто крышу снесло от ревности. Не думал, что говорю, просто не слышал себя. — Макс опустил голову. Я подумала: «Всё в наших отношениях не так, даже нет доверия друг к другу. Разве есть любовь без доверия?» — Потом понял, ты не могла так со мной поступить, начал тебе писать и звонить, но ты не отвечала. Пойми и меня.
